Восход некроманта

Понимаешь, магию нельзя выучить по книгам, тебе нужен полноценный учитель.

– Но Вы же умеете что-то! Просто помогите мне начать.

– Аврелиан, если ты захочешь стать кузнецом, пойдешь ли ты в ученики к подмастерью, что только неделю как впервые взял в руки молот? С магией все еще сложнее, тебе сперва нужно войти в определенное состояние, а я слишком мало знаю, чтобы даже описать его. Я же лет десять назад научился разжигать щелчком свечи, и только этим и пользовался.

– А где мне найти учителя? Вы можете меня с ним познакомить?

– Увы, у нас Конклав не обитает, в западной империи зона влияния нашей гильдии.

Конечно, у меня есть такие знакомые, но они слишком далеко.

– А что за Конклав?

– Ну… это что-то вроде гильдии магов, только не вздумай их так называть в присутствии одного из них, если не хочешь получить молнией в лицо. Понимаешь, в древней гражданской войне, Войне Ткачей, Конклав играл роль главной силы повстанцев, поэтому они терпеть не могут, когда к их прошлому относятся так непочтительно.

– И что, у меня нет совершенно никаких возможностей?

– Почему же? Возможно, здесь будет проезжающий маг, на западном побережье же сейчас война, и он, возможно, возьмет тебя в ученики. Да и первые маги были самоучками, что не помешало им стать владыками мира. Но хватит лирики, ты учись давай!

Аврелиан вернулся в привычное русло. С каждым днем его навыки алхимика росли, но теперь его не отпускала мысль о магии. По ночам он упорно старался разжечь свечу силой мысли, но она всегда оставалась неизменной, так что Аврелиан проваливался в сон огорченный и бессильный.

Иногда он пытался вернуться к разговору об этом, но Норонин был непреклонен.

Выходы в повседневную жизнь стоили Аврелиану сильных головных болей. На своей лавочке он порой просто сидел, уставившись в голубое небо, надолго забыв об окружающем мире, просто тонув в гуле города. Подходили к нему лишь некоторые старики, которым просто было нужно то или иное лекарство, стоившее сущую мелочь, прочие же люди миновали юного алхимика.

Аврелиан иногда наблюдал за своими согильдийцами, очень упорно лезшими к прохожим с целью наживы, чем сильно раздражали юношу, но к концу дня их кошельки звенели громче и приятнее его, потому после он их по нескольку дней не видел. Ему же приходилось каждый день выходить и пытаться продать хоть что-то.

Он сильно исхудал и побледнел из-за экономии на еде, чтобы продолжать свое обучение, его взгляд потух окончательно.