Молитва отверженного

 – Это ведь все прикол, да?

Пух беспечно махнул рукой, подошел к столу, открыл банку с медом и зачерпнул янтарное месиво ложкой.

– Это для смазки, – пояснил он неизвестно кому. – Мы же не варвары какие-нибудь.

Он шлепнул мед на ягодицы Леонида и старательно размазал его ложкой. Тот заголосил, срывая глотку. Его нечеловеческие вопли щипцами сдавливали измученный мозг Татьяны.

Пятачок, царапая пол крючьями, заковылял к Леониду и повернул дергающееся в конвульсиях тело к себе задом.

– Нет… Нет, нет… нет… – шептал тот.

– Тебя подсадить? – с участием спросил Пух друга. – Хочешь, я просто брошу тебя на Кролика? Как котенка на занавеску? Удержишься на коготках?

– Не надо, я сам. Ремни чуть ослабь, а то мне высоко.

– Я сделаю все, что вы захотите, – икая, выдавил Леонид.

Из его глаз хлынули слезы.

– Не бойся, – ласково произнес Пятачок. – Больно будет только сначала. – Он провел когтями по его спине, и взрыхленные борозды кожи тут же набухли темной кровью.

Леонид взвыл от ужаса и боли, изогнулся, стараясь стряхнуть психопата, прильнувшего к нему.

– Иди к папочке, – зловеще зашептал он. – Хрю-хрю.

Член, утыканный шипами, уперся в анальное отверстие пленника. Леонид завизжал. Один крючок зацепил розовую плоть, из ранки выступила бусинка крови.

– Остановитесь, – без каких-либо эмоций сказала Татьяна.

Пух с Пятачком удивленно повернули головы.

– Больные уроды, – процедила она. – Развяжите нас. Будем на равных.

– Ты тоже хочешь любви? – спросил Пух и покосился на нее.

– Только попробуй. Оторву твой стручок к чертовой матери! – пообещала женщина.

Ее ноздри гневно раздувались, на скулах играли желваки.

Она сплюнула и заявила:

– Импотенты!

– Я не импотент, – насупившись, возразил Пятачок и отстранился от Леонида. – Винни, чего она обзывается? Я умею трахаться.

– Ну да. Я уже поняла, что ты некрофил.

Пятачок обиженно хрюкнул и застенчиво возразил:

– Это уже детали.

Татьяна яростно смотрела на маньяков.

– Импотенты? Больные уроды? Знаешь что, Пятачок, – медленно проговорил Пух. – Мне тут в голову пришла гениальная мысль. Хоть у меня там одни опилки.

Мультяшный поросенок с интересом уставился на друга.

– Вы ведь жениться собирались? Так? – обратился к женщине Пух.

Она промолчала.

– Можешь не говорить, я все знаю, – снисходительно процедил Пух и наклонился к уху Леонида. – Вот что, лапочки мои.