Молитва отверженного

Опять дырявый шарик подаришь?

– У меня их не осталось, забыл, что ли? – напомнил Пятачок.

– Ну да. На одном я летал за медом, второй ты сломал, то есть он лопнул. Так, листаем дальше. Вот, нашел. Значит… – Пух задрал голову, словно пытался что-то вспомнить.

– Плохо, когда твоя голова набита опилками, да? – сочувственно поинтересовался Пятачок.

– Ничего, справлюсь, – буркнул Пух, опустил голову, уставился на Леонида и проговорил: – Семьсот тысяч лукошек с орешками. Это бельчатам. И нам за работу.

– Это почему тебе двести, а мне сто? – обиженно просопел Пятачок. – Так нечестно, Винни.

– Потому что я главный, – отрезал Пух.

– Давай пополам.

– Нет, – Пух был непреклонен. – Я тебе и так простил, что ты в меня из ружья попал, пока я за медом летал. У меня до сих пор зад болит, когда я сижу.

– А я из-за тебя свой шарик испортил, – парировал Пятачок.

– Ты слышал, Кролик? – Пух затормошил Леонида, который с обалделым видом слушал разговор этих сумасшедших вымогателей.

– Шарики должны быть цветными, – упрямо повторил Пятачок.

– У меня нет ни шариков, ни орешков, – тоскливо ответил Леонид и машинально слизнул сгущенное молоко с верхней губы.

– Ладно. Не буду тебя мучить, – миролюбиво сказал Пух.

– А как же желуди? – заныл Пятачок.

– Дурак! – в сердцах бросил Пух. – Когда у тебя будут деньги, ты сможешь купить себе эти чертовы желуди. Они вообще бесплатно в лесу валяются. Под дубом, если ты не в курсе. Совсем обленился, свинтус! – Он снова повернулся к Леониду и спросил: – Ну так как?

– У меня нет таких денег, – с усилием выговорил тот.

Пух кивнул, словно и не ожидал другого ответа.

– Я знаю, – сказал он. – Так, проверить хотел. Думаешь, я ничего про тебя не выяснил? Ты разорился. Кролик-голодранец. А все твоя жадность. Мне, мне, мне!.. Все мне. Забыл мою песенку? Мед, то есть миллион, если есть, то его сразу нет. Особенно если жить так, как это делаешь ты. Фуршеты, сауны, машины!.. На хрен тебе все это было нужно?! – Он толкнул Пятачка в плечо. – Я же говорил тебе, что Кролик нищий.

– Жаль, – Пятачок был явно расстроен.