Молитва отверженного

– Но… ведь сегодня твой праздник. – Он выдавил из себя жалкую улыбку. – Неужели ты не могла заранее подумать?.. В конце концов, можно попросить Риту… – Тут он запнулся, он просто стоял и тоскливо смотрел, как Таня вдыхает запах роз.

– Я что, должна была выгнать собственную дочь на то время, пока мы будем кувыркаться на диване? – язвительно поинтересовалась она.

Саше было нечего возразить. Он боялся разозлить ее, поэтому растерянно молчал, переминаясь с ноги на ногу.

«Она могла меня предупредить, договориться с дочерью.

Таня вышла на дорогу и стала голосовать.

– Я могу снять гостиницу, – не слишком уверенно произнес он.

– Можешь или только собираешься снять? – не глядя на него, спросила Татьяна.

Возле нее остановилась синяя «шестерка». Она что-то сказала водителю. Тот согласно кивнул.

– Таня!..

– Все было чудесно, – сказала она. – Ты не перестаешь меня удивлять своими подарками.

Он машинально передал ей пакет с фонтаном.

– Еще раз спасибо. Пока!

Ему хотелось кричать от обиды, подбежать к этому ублюдочному тарантасу и расколотить в нем все стекла булыжником, а самого водителя вышвырнуть на дорогу, чтобы машины, проезжающие мимо, превратили его тело в блин, сочащийся кровью.

Таня помахала ему рукой. Он не ответил, провожая ее взглядом, преисполненным болью.

Вечером он получил от нее сообщение:

«Саша, перечитай «Обломова».

Лишь немалым усилием воли он удержал себя от того, чтобы не разбить телефон о стенку.

Он хорошо помнил это произведение Гончарова. Да, то самое, про рыхлого толстяка, который просрал свое имение. У этого Обломова увел женщину Штольц, его же собственный друг. Кстати, этот никчемный субъект в итоге отбросил коньки. Что имела в виду Таня, советуя ему вновь перечитать эту книгу?!

«Ты похож на него», – пояснил голос.

«Нет!»

«Да. Ты такой же нерешительный тюфяк, можешь только говорить красивые слова!»

– Нет! – выкрикнул Саша.

У него начало покалывать в голове, и он обхватил виски руками, пытаясь унять неизвестно откуда взявшуюся боль.

«А на деле ты – ноль, пимпочка, шарик от бачка унитаза!»

Он сел рисовать. Сперва Саше казалось, что у него получается какой-то замысловатый орнамент. Но через два часа, уже глубокой ночью, он всмотрелся в картину, и ему почудилось, что сквозь витиеватые узоры просвечивают контуры огромных ножниц.