Невидимый мир. Глоцинад. Книга третья

Не так ли?

– Не может такого быть! – возразил Вириар.

– Да так и есть… Ты просто строишь из себя обиженного и отказываешься признать то, что мы живём в одном мире и таким его задумал Господь. Ты же пытаешься меня убедить, что Бог только с вами в контакте. Отнюдь. У нас тоже есть свои мистики и мантры, просто называются по-другому. Всё очень схоже. Мы также почитаем Господа. С чего ты взял, что вы чем-то лучше нас?

– То, что вы делаете, – ужасно. Господь обязательно осудит это, – сказал Вириар.

– То, что мы вас побеспокоили? Это ужасно? Где здесь ужас? Мы по-соседски зашли в гости. Имеем право. У нас с вами нет никаких договоров и отношений. Или может, ты считаешь ужасом то, что всё пошло не по тому сценарию, по которому тебе хотелось? Знай, всё пошло так, как хотелось мне. Ты же воин. Погибли только воины. В чём здесь ужас? Воин радуется, когда погибает на поле боя. Или ты думаешь иначе?

– Не буду спорить… Я уже понял, что у вас за время агрессивной экспансии выработался иммунитет к смертям и ужасу, который вы сеете во Вселенной.

– А что насчёт воинов? – повторил Кентару.

– Согласен, – нахмурился пленник, – но эта схватка была никому не нужна. Воины пали напрасно. Стоило вам более дипломатично изъясняться, и не случилось бы этого побоища.

Генерал погладил подбородок левой рукой и произнёс:

– Благодарю тебя за прекрасную беседу, Вириар. Мы закончили.

Через мгновение двери распахнулись.

Генерал медленно поднялся над столом, свёл брови, одарил Вириара суровым прощальным взглядом и вышел из допросной. Оказавшись в основном помещении, военачальник в задумчивости остановился и окинул тяжёлым взором тех персон, что наблюдали за процессом переговоров через стекло. Два десятка офицеров смотрели в сторону генерала с непонятным умилением на лицах.

– Да, – кивнул Кентару и вышел прочь.

***

Пока он шёл до своих апартаментов, его настроение медленно, но верно изменялось.

Закрывшись в своём кабинете, генерал приглушил свет и, оставшись в полумраке, возлёг на ложе. Он уставился в чёрное пятно, тень на сером потолке, и стал наблюдать за переменами в сознании. Маховик злости набирал обороты.