Невидимый мир. Миф. Книга четвёртая

Нарада перевёл взгляд с неба на утёс: там стоял молодой человек в синих джинсах и белой футболке. Он возник мгновение назад. Возник лишь для того, чтобы кивнуть Нараде, благословить.

– Да, – склонился оранжевый монах. В его ладони вспыхнула искра. Когда слепящий свет исчез, в пальцах оказались зажаты несколько игл.

Чавкая ногами по грязи, старец направился к зелёному великану, стоящему на коленях и руках. Ученик дрожал в судорогах.

Нарада переложил иглы в левую руку, в правой, зажатой большим и указательным пальцем, осталась только одна игла.

Удар… Ганимед наотмашь сбил учителя с ног, заставив почтенного старца прокатиться спиной по скользкому месиву. Глаза трупа под нависшими бровями недобро уставились на странника.

Нарада вскочил на ноги и стремительно вернулся к ученику. Вторая игла пронзила плоть мертвеца. В это же мгновение монах жёстко парировал удар Ганимеда.

– Не препятствуй! – воскликнул Нарада и взял в пальцы очередную иглу.

– Помогать нельзя! – проклокотало из горла Ганимеда.

– Слушай, что говорю, не сопротивляйся! – Монах упёр колено в грудь беспокойного великана и резко вонзил иглу между рёбрами, прямо над сердцем.

– Не чистая практика! – прошипел несчастный аскет.

– Помогаю по воле Бога. А ну ка!

Четвертая игла вонзилась в тело.

– Рассуждает он, – хмуро причитал Нарада, подготавливая новую иглу.

– Нельзя. Оставь меня. – Ганимед перестал рычать. Его голос становился нормальным. Лечение оказывало сильнейший эффект.

– Глупый! Помогать можно.

Великан перестал отбиваться и угрожать могучими руками. Преисполненный вселенской печали, обессилев, он рухнул на спину. Старец вставлял иглы. Мутный взгляд мирварианца, устремлённый в мрачное дождливое небо, постепенно прояснялся.

– Всё испорчено, ты не дал мне исполнить аскезу.

– В тебе говорит эгоизм, – между делом бросил Нарада.

– Я знаю правила. Один вошёл, один вышел. Сам!

– Помощь друга не запрещена.

– Никого не должно быть рядом.

– Глупец! Если положена помощь, значит положена. Друзей надо заслужить! Когда есть друзья, правила меняются. Аскеза чиста, нет причин для беспокойства.

– Ты мой наставник, – словно вспомнив важное, сказал Ганимед и прокашлялся водой.