Невидимый мир. Миф. Книга четвёртая

Немного нервы приведу в порядок и в бой.

– Давайте поговорим. Я друг, – очень вежливо предложил Самуэль. Через мгновение он оказался отрезан от напарника режимом конфиденциальности.

Икс не прикоснулся к еде – аппетита не было. Он встал из-за стола, сходил в спальню, переоделся в удобные штаны и рубаху без пуговиц. Вернулся с циновкой в руках.

Он уселся в полулотос на краю террасы, лицом к накатывающим волнам. Положил руки на колени, закрыл глаза и ушёл в концентрацию на святых именах Бога. Мантра зазвучала в сознании, и, устремившись за внутренним звуком, Икс начал восполнять запас потраченного в туннелях благочестия.

Просидел он очень долго. Когда медитация прервалась – светало. Едва ли это было утро следующего дня. Уточнять у Глоцинада Икс не стал. Хроноритм, два или феон – концентрация позволяла медитировать столько, сколько было необходимо. Время давно перестало иметь значение.

Медленно поднявшись с пола, аскет встал лицом к океану. Странное чувство тоски по дому овладело им. Возвращаться к работе совсем не хотелось, хотя внутренняя сила подсказывала, что потенциал духовности восстановлен.

– Режим конфиденциальности.

– Слушаю вас, советник.

Одновременно с ответом сверхинтеллект привёл бунгало в порядок: убрал нанесённый ветром песок и сухие листья, заменил все текстильные изделия. Со стола исчезла посуда и стухшая еда.

– Я возвращаюсь домой. Будет перерыв в работе.

– Поддерживаю, отдыхать необходимо.

Икс задумчиво посмотрел на белый песок и молча отправился в бунгало.

Оператор возник перед волнующейся мембраной. За ней Арафэл, каменная корона, которая не изменилась за сотни миллионов хрономер. Может, сама аномалия способствовала этому, может, колпак Глоцинада уберёг экосистему вокруг портала от эрозии.

В своих путешествиях странствующий картограф редко возвращался в одни и те же места, за исключением контрольных точек, которые он принял в качестве индикаторов изменения транспортной системы. Большинство из них также оставались неизменными во времени, и лишь некоторые преображались или даже становились непригодными под воздействием планетарных катастроф.

Икс давно не был дома, но не спешил выходить.