Клара и тень

– И вы подружились? – спросил мужчина.

– Да, мы начали часто встречаться.

Они отправлялись в долгие прогулки, но почти неизбежно возвращались к Центральному парку. Ему очень нравились деревья, сельская местность, природа. Он мастерски фотографировал пейзажи, и у него было все необходимое: 35-миллиметровая камера «Рефлекс», два треножника, фильтры, телеобъективы. Он досконально знал свойства света, воздуха и бликов воды, но жизнь от насекомых и выше не очень интересовала его.

Оскар был зелен, как стебелек, пожалуй, несколько незрел.

– Он везде меня фотографировал: рядом с прудами, с озерами, когда я кормила уток…

– Он когда-нибудь говорил с вами о работе?

– Редко. Говорил, что до того, как в двухтысячном его взял на работу Фонд ван Тисха в Нью-Йорке с офисом на Пятой авеню, он работал охранником в галерее сети «Брук». Что его начальником была девушка по фамилии Рипштейн. Что зарабатывает он кучу бабок, но живет один. И что он ненавидит манию эстетизма своей компании, так он выражался: например, какое-то время его заставляли носить парик.

– Что он вам об этом сказал?

– Что, если он лысый или лысеет, это никого не касается. Что какого черта они должны были приказывать ему носить парик. «Все начальство, кроме Стейна, лысое, и никто на это не обращает внимания, – сказал он. – Но все остальные должны выглядеть красавчиками». И он сказал еще, что Фонд ван Тисха похож на еду в навороченном ресторане: чудесный внешний вид, великолепный вкус, масса денег, но, когда уходишь, в желудке еще остается место для парочки хот-догов и пакетика чипсов.

– Так и сказал?

– Да.

Мужчина усмехнулся, или это просто дрогнуло изображение?

– Еще он говорил, что не может смотреть на тех, кого охраняет, как на произведения искусства… Для него они люди, и некоторых ему очень жалко… Он рассказывал мне об одной… Не помню имени… Какая-то модель, которая целыми часами сидела скрючившись в коробке оригинала работы Бунхера, одной из картин серии «Клаустрофилии».

Он рассказывал, что несколько раз охранял ее и что она умная обаятельная девушка и в свободное время пишет стихи в манере Сафо с Лесбоса… «Но всем, черт побери, на это плевать! – возмущался Оскар. – Для людей она просто модель, которая выставляется восемь часов в день в какой-то коробке». Но картина прекрасна – возражала она.