Знак Десяти

– Быть может, вы наконец пожелаете со мной это обсудить? – выпалил он внезапно, пока я его вытирала.

– Что обсудить?

– То, что вы не желаете со мной обсуждать.

– Если я не желаю с вами что-либо обсуждать, то я и не стану этого делать.

– Мисс Мак-Кари, есть вещи, которые мы можем делать вопреки нашему желанию.

– Эта вещь не из таких.

– Ах, но то, что вас мучает, было именно из таких. – Я остановилась и посмотрела на моего пациента. Он на меня не смотрел. Голос его звучал мягко. – Вы можете перестать видеть кошмары в любой момент, уверяю вас, мисс Мак-Кари.

– Так вы теперь шпионите и за моими снами?

– Нет, вы просто оставили дверь открытой: любой может наблюдать за вами снаружи. Но, повторяю, вы можете перестать себя винить в любой момент. – (Я ничего не сказала и надела на него чистую рубашку.) – Пожалуйста, пересадите меня в кресло, – попросил он.

Этот предмет мебели был кожаный (кожа почти утратила цвет от долгого использования), с высокой спинкой – выше, чем спинка кресла честерфилд; кресло мистера Икс всегда было обращено к окну и отвернуто от двери.

Помимо названных предметов, в комнате помещалось не так уж много: комод, ночной столик, два стула и камин в дальней стене – в нем, как усталым тоном поведала мне служанка, засорилась труба. Мы могли бы использовать жаровню, но ничто не предвещало сильных холодов.

Я завязала на его талии маленький халатик (такой мог бы носить подросток), подложила на кресло подушку и на руках перенесла моего пациента.

Он почти ничего не весил. Мистер Икс вздохнул от наслаждения, когда я усадила его в кресло, точно куклу на полку.

– Дорогой мой друг, – произнес он, поглаживая кожу. – Как же мне тебя не хватало…

Я не могла себе представить мебели более затертой, чем это кресло, но промолчала.

И тотчас уставилась в пол. Я помнила, что совершила свое непростительное деяние в другом помещении, уже после кратковременного переезда мистера Икс, но кресло при этом присутствовало.

Немой свидетель обвинения.

Я сдержала приступ рыданий и сошла с ковра.

Потому что мистеру Икс не нравилось, когда плачут над ковром.

– Мисс Мак-Кари, – промурлыкал он, устраиваясь поудобнее, – мы проводим полжизни, виня себя за то, что делаем, а вторую половину – делая то, чего делать не хотим…

– Вам тоже есть за что себя винить, сэр, – отозвалась я, и слезы прорвались наружу.

– За что же?

– Вы хотели, чтобы я стала вашей личной медсестрой.