Паутина

Эрик резко выпрямился и выбил пистолет из руки Серхана. Движение застало Мамата врасплох, и два последующих такта физической потасовки он проиграл начисто. Рихтер был выше, его руки были длиннее, и это всё компенсировало его плохую реакцию и отсутствие должной боевой подготовки. Он перехватил кисти Серхана, прижал его всем телом к стене и потянулся к шее, намереваясь задушить.

Где-то вдалеке внезапно послышался ещё один выстрел, и этот звук вывел Серхана из несвойственного ему оцепенения. Он напряг мышцы, направляя не только весь запас физических сил, но и всю злость, что были у него в запасе, на Эрика.

Не готовый к грубому сопротивлению жертвы, Рихтер потерял равновесие и упал на спину, раскинув руки.

Серхан потянулся к ножу на поясе – холодное оружие ему всегда нравилось больше: лезвие представлялось естественным продолжением руки, а наносимые порезы выглядели гораздо аккуратнее, чем раны от пуль. У Мамата была обширная коллекция ножей, но ещё больше у него было ножевых ранений.

Он вытащил нож, привычным коротким движением пальца проверил его на остроту и замахнулся, маньячно предвкушая, как разделит грудную клетку Рихтера надвое. Его движение даже не остановил дождь из стекла: Эрик успел набрать горсть осколков в ладони и щедро осыпал агента Интерпола, но это лишь вызвало усмешку у Серхана и раззадорило его. В тигрином прыжке он набросился на Рихтера, целясь кончиком ножа ему в незащищённую шею.

Разыскиваемый преступник успел увернуться в последнюю секунду, а ещё один замах Серхан сделать не успел.

Кто-то выстрелил в него самого – бронежилет остановил пулю, но толчок всё равно был ощутимым и неприятным. Мамат поднял голову и увидел, как на него чёрной стрелой нёсся кто-то другой. Незнакомая фигура отшвырнула Серхана в угол с пугающей лёгкостью, он ударился затылком, и перед глазами всё поплыло.

– Откуда… этот чёрт…

– Очень вовремя, Нур, – голос Эрика звучал словно через два слоя ваты.

– Всё в порядке? – спросил телохранитель Рихтера.

Серхан попытался сфокусировать взгляд, но в полумраке разглядеть нападавшего было нелегко даже без сотрясения мозга. – Избавиться от этого?

– Да.

Мамат понял, что говорят о нём, и от беспомощности положения ему показалось, что волосы на голове зашевелились. Он попытался подняться, хотя ноги плохо слушались, а зрение никак не хотело фокусироваться.

– Замри, – вдруг приказал Рихтер. – Я тебе говорю.

Серхан не был готов слушаться.