Кукла

Хотя, может, это просто обычное родительское чувство – любой ребенок для своих родителей и самый смышленый, и самый умный, и самый талантливый…

Когда вернулась Женя, мороженое было уничтожено, и о его существовании напоминали лишь подсыхающие потеки на пухлых щечках Кристины. Собственно, рукам тоже досталось, и девочка старательно облизывала каждый пальчик.

– Когда у тебя еще будет выходной? – спросила Женя, выжимая волосы.

– Не знаю, – рассеянно ответил мужчина, разрыхляя руками теплый песок.

– Но ты же, надеюсь, не взял с собой телефон? – с надеждой спросила Женя и, поймав извиняющийся взгляд мужа, надула губки, ну точь-в-точь Кристина!

– Я когда-нибудь выкину эту проклятую трубку, – проворчала она. – Ни секунды покоя. Чувствую себя как на бочке с порохом, пока телефон при тебе.

– Ну ладно тебе. Иди сюда, Бука-Бяка.

– Мама Бяка, – подтвердила Кристина, с интересом следившая за разговором. – Бука-Пука.

– Вот-вот, сейчас научишь ребенка… Это наш папа Пука, – сказала Женя, присаживаясь рядом с мужем.

Внезапно из сложенных брюк донеслось слабое попискивание, которое постепенно становилось громче. Мужчина потянулся за телефоном, стараясь не смотреть в окаменевшее лицо супруги.

«Если бы все зависело от меня», – говорили его глаза.

– Руслан Александрович? – послышался в трубке мужской голос.

– Я слушаю.

– Это Стив, менеджер.

– Да, я само внимание, Стив, – вздохнув, произнес мужчина. Пока он говорил, губы Жени становились все плотнее.

– Хорошо, – после некоторой паузы сказал Руслан. – О’кей, я буду через час.

– Только не говори мне, что ты действительно собираешься ехать на работу, – голос жены был приторно-сладким, что никак не вязалось с ее метавшими молнии глазами.

– Не ругайся при ребенке.

– Плевать! – воскликнула Женя, и Кристина, вопросительно посмотревшая на маму, фыркнула и плюнула, причем большая часть слюны повисла у нее на подбородке.

– Ну вот, видишь, какой ты пример подаешь Кристи, – с сожалением покачал головой Руслан, просовывая ногу в брючину.

– Выдался один выходной, и тот обломали, – продолжала неистовствовать Женя.