Ожившие

– Если бы тем, кто нас сюда засунул, были бы нужны деньги, об этом было бы уже известно, – пробормотал он вслух. – Нам остается только ждать.

– Игорь, – позвала она, и мужчина не мог не заметить, как задрожал ее голос. – Игорь, где мой ингалятор?

– Ингалятор? – переспросил он, тщетно напрягая мозг. Черт, в самом деле, Юля еще при встрече призналась ему, что страдает астмой.

– Боюсь, что здесь его точно нет, – мрачно сказал он.

– Но… у меня может начаться приступ, – тщательно выговаривая каждое слово, произнесла Юля, и Игорю даже в темноте показалось, как у нее перекосилось от страха лицо.

Пол медленно покачивался, а снаружи мерно плескались волны, такие невинные и беззаботные.

Они потеряли счет времени. Руки затекли, как, собственно, и все остальное, кожу нещадно пронзали миллионы невидимых иголочек, но освободиться от узлов не получалось. Юля безостановочно плакала, но ему надоело ее успокаивать, так как нервы были на пределе. Последний час ему неудержимо хотелось облегчиться, и, видя, что иного выхода нет, Игорь выпустил содержимое мочевого пузыря прямо в джинсы, отчего к затхлому воздуху в трюме добавился запах мочи.

– Господи, а ведь Нелька нас отговаривала ехать, – рыдала Юля.

– Нелька? – спросил без какого-либо интереса Игорь только для того, чтобы хоть что-нибудь спросить.

– Мы сюда с подругой приехали… По корпоративной путевке с фирмы, – глотая слезы, сказала девушка. – Нелька себя неважно чувствовала, а я… я…

Внезапно она замолчала, дыхание ее стало затрудненным.

– Юля? – взволнованно крикнул Игорь, вспомнив, что она говорила об астме. – Юля, что с тобой?!

– Грудь… давит на грудь, – с присвистом проговорила Юля.

– У тебя приступ?

Девушка закашлялась.

– Мне… нужно сесть… лежать… не могу, дышать… тяжело, – хрипло произнесла она.

– Эй, вы там!! – заорал Игорь и забарабанил каблуками туфель по днищу судна. Удары были глухие, которые он из-за плача Юли сам едва слышал. – Выпустите нас, вашу мать! ЭЙ, ЕСТЬ ТАМ КТО-НИБУДЬ?!!

Юля то замолкала, что одновременно и обнадеживало, и пугало Игоря, то вновь заходилась в сухом кашле, и ему становилось страшно.

В этот момент наверху что-то заскрипело, и он зажмурился – кто-то открыл трюм, и упавший ему на глаза солнечный луч чуть не ослепил его. Вздыхая, вниз начал кто-то спускаться, и на стене заплясал желтый кружок от включенного фонаря.