Номер 19

Судя по количеству вытекшей крови, клиент уже наверняка готов предстать перед Всевышним. Впрочем, его, может, уже везут в лифте на кухню, к Заре.

Внимание Рика привлекла следующая клетка. Там, под потолком, лениво покачивалось подвешенное на цепях тело бесчувственного мужчины. Кисти и ноги до колен отсутствовали, их заменяли раздвоенные копыта, вживленные с помощью титановых штырей. Из грубых швов сочилась кровь.

Голову участника Вечеринки «украшали» оленьи рога, намертво привинченные болтами к голому черепу.

«Вероятно, в этом бою ты одержал победу», – подумал Рик, заметив кровь на рогах и прилипшие к ним клочья плоти. Кровью также были вымазаны и копыта человека-«оленя». Досталось и самому участнику – из продырявленного живота выглядывала петля кишок.

«Упокой Господь твою душу», – подумал Рик и двинулся дальше. От него не ускользнуло, что огонек, мигающий на замке этой камеры, был багрового, почти коричневого цвета. Это означало, что участник Вечеринки непригоден для кухни. Причин этому могло быть только две – участник чем-то болен, из-за чего его плоть могла представлять опасность при употреблении, либо сценарий Игры предусматривает полную ликвидацию этого несчастного, когда, собственно, и на кухню привозить уже нечего.

– Эй! – раздался чей-то дрожащий голос, и Рик медленно повернулся. Сквозь толстые прутья решетки на него таращилось полубезумное, белое как снег лицо. Рыжие клочья волос торчали вокруг плешивой головы, словно парик съехавшего с катушек клоуна.

Увидев, что помощник шеф-повара отреагировал на его голос, пленник торопливо заговорил:

– Пожалуйста, скажите им, что я передумал! Умоляю вас! Мне ничего не надо, клянусь! Мне не нужны никакие деньги! Это была ошибка! Скажите им, я очень прошу вас!

Рик молча зашагал дальше.

– Постойте! – взвыл мужчина, протягивая сквозь решетку трясущиеся руки. – Не уходите, прошу вас! Я выкручусь! Хотите, я встану на колени?! Я не хочу умирать! У меня двое детей, сыновья! Они совсем маленькие! Я не хочу!!.

Вопли быстро затихли, но рваное эхо голоса несчастного еще долго гудело, скользя по стенам промозглого коридора.

В следующей камере валялась грузная женщина.