Номер 19

Если не ошибаюсь, в ближайшее время надо приготовить «солнышко» и лечон.

– Лечон? – переспросил Донни. – Это вроде запеченного поросенка?

– Молодец, разбираешься, – холодно улыбнулся Рик.

– А что такое «солнышко»?

– Увидишь.

Помолчав, помощник шеф-повара добавил:

– Когда будешь полноценным работником, сюда нужно изредка заглядывать, чтобы не пропустить заказ. Опоздание с блюдом – кирдык, штраф всей смене. И мне тоже.

– Ого, – вырвалось у Донни.

– Впрочем, как только заказ высвечивается на экране, звучит напоминающий сигнал.

– Я бы хотел посмотреть на разделочную, – осторожно сказал Донни. – Можно?

– Конечно, можно. Ты должен заглянуть туда, – ответил Рик. Его глубокие серые глаза неотрывно смотрели на парня. – Ведь тебе придется следить за порядком и там тоже.

– А я разве отказываюсь? – улыбнулся Донни, но в голосе его проскользнули напряженные нотки.

– Что ты так таращишься на меня, Донни? – внезапно спросил Рик. – Если тебе есть что сказать, валяй, парень.

Стажер отвел взгляд.

– Вам показалось.

Помощник шеф-повара пожал плечами.

– Может быть, – обронил он. – Идем в разделочную.

Донни засеменил, с трудом поспевая за здоровяком.

«Где я видел этого бородатого хмыря?» – мучительно размышлял он.

* * *

«Нам не страшен Серый волк… Серый волк…»

Всем известные слова песенки из детской сказки вновь и вновь, как на автореверсе, проигрывались в мозгу Ксении.

Хотя сама песенка давно закончилась.

Вернее, нет, песенка, может, и не закончилась, она, наверное, так и продолжала звучать в той странной комнате из резины (и кому понадобилось делать комнату из резины?!), но Ксения уже об этом не узнает.

По той простой причине, что те двое странных мужчин в поросячьих масках запихнули ее в клетку на колесиках, которая была в большом лифте.

В клетке были тот самый старый дедушка, который постоянно плевался кровью, и лысоватый мужчина. Он лежал с закрытыми глазами, из носа у него текла кровь, и Ксении стало жутко.

«Если это есть тот самый квест, то мне он не по душе», – решила девушка.

В лифте плохо пахло, и она старалась дышать ртом, но все было бесполезно – неприятный запах, казалось, проникал в каждую складочку ее кожи.