Нелюдь

Извиваясь с влажным хлюпаньем, они слепыми змеями ползут к кровати, на которой спит Валентина и сидит он, Максим Назаров, студент пятого курса Первого Московского государственного университета, будущий хирург… а еще садист и живодер.

Макс проснулся, как только щупальце коснулось его руки.

Лоскуты ночного кошмара давно растаяли, а он все сидел и с ожесточением тер запястье.

– Дерьмо, – сипло произнес он, слезая с постели. Бросил взгляд на Валентину. Гей спал как ребенок, поджав ноги к перебинтованному животу.

Макс бесцельно побродил по дому, изредка поглядывая на ладонь. Вызывала беспокойство царапина, которую он получил еще прошлым вечером, вынимая руку из скворечника. Он нахмурился, заметив, что кожа вокруг ссадины покраснела.

Макс лизнул ранку, посмотрел в окно. Рассвет только начинался.

«Пойти, проверить силки? – внезапно подумал он. – Все равно уже не усну».

Он быстро оделся и вышел наружу, прикрыв дверь. Глубоко вдохнул утреннюю свежесть, зачарованно глядя, как розовеет небо над верхушками громадных сосен.

– Нет, Макс, – тихо сказал он вслух. – Тебя мало интересуют силки. Ты ведь хочешь убедиться, что долбаный скворечник сломан, верно?

«Верно, – эхом отозвался внутренний голос. – Ты боишься, что его там не окажется, и он… где-то у тебя дома, да? Притаился под кроватью… Или в шкафу… или на чердаке…»

С губ Макса сорвался истеричный смешок, и он чуть ли не бегом направился по знакомой тропинке.

Ветки жгуче хлестали по разгоряченному лицу, будто намериваясь выцарапать глаза, под ноги то и дело попадались рытвины и кряжистые корни, которых, казалось, никогда раньше тут не было.

Но была еще одна вещь, показавшаяся Максу странной.

Птицы.

Солнце уже взошло, и он знал, что птицы всегда встречают рассвет звонким щебетом.

Сейчас же все было иначе: в лесу царило глухое безмолвие, словно в дотла выжженной пустыне.

Наконец ноги вывели парня к знакомой сосне, и он замер на месте, оцепенело пялясь на почернелый скворечник.

Он был на том же самом месте, словно Макс не растоптал его вчера в присутствии Валентины. Молодой человек яростно потер глаза, моргнул несколько раз, как если бы пытался избавиться от соринки, затем вновь уставился на птичий дом. Мысли кружились вихрем и путались, сталкиваясь и цепляясь друг за друга, словно кипящее варево в котле ведьмы.

– Этого не может быть, – покачал он головой, ошеломленно глядя на скворечник.