Ненужные (сборник)

Дима скользнул по хозяину дома любопытным взглядом и сказал, обращаясь к Борису:

– А знаешь, почему у дяди Паши одна лука? – зашептал он, и на его чумазой мордашке появилось заговорщическое выражение. – Не знаешь? Он ланьше был военным, и его бандиты поймали. Они ему луку отлезали.

Бориса начал разбирать смех.

– Военный, значит? – пряча улыбку, переспросил он, и Павел Егорович, покраснев, махнул рукой:

– Вы его не слушайте. Он сочинять любит.

– Хочешь семечек, поссы на веничек, – все с тем же серьезным выражением проговорил Дима.

– Боже, Дима! – воскликнула Елена Сергеевна, покраснев.

– Это кто ж тебя так научил? – спросил Борис Сергеевич, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

Мальчуган махнул ручонкой в сторону хозяина квартиры:

– Это дядя Паша так говолит.

Теперь настала очередь краснеть Павлу Егоровичу.

– Нда… – протянула Елена, многозначительно глядя на супруга.

– Это плохие слова, Дима, – объяснил Борис ребенку. Лицо мальчика оставалось безучастным, словно он не видел каких-либо различий в понятиях «хорошо» и «плохо».

– А ну, малец, давай в комнату, – наконец обрел дар речи Павел Егорович. – Старшим поговорить надобно.

Дима с неохотой покинул кухню, и Екатерина покачала головой:

– Ага, хорош военный. На заводе по пьяни руку под пресс сунул, вот и весь военный. Хорошо, всего не перемололи, как в мясорубке! И гадостям ребенка учишь… нехорошо получается, Павел Егорович.

– Ты, Катька, помолчи, – недовольно пробурчал инвалид.

Он махнул рукой.

– Есть какие-то новости? – сухо поинтересовалась Елена, и это не ускользнуло от Бориса.

Не простила ей толстуху, решил он.

– Я говорила с опекой, – заговорила Екатерина. – Сегодня подготовят все бумаги, завтра утром подпишете и можете забирать деток.

Елена посмотрела на мужа.

– А почему не сегодня? – осторожно спросил Борис, чувствуя, что супруга ждала от него реакции. Мужской реакции.

Екатерина развела толстые руки в стороны, словно намеревалась обнять слона:

– Я им не указ, уважаемые. Уже время послеобеденное, пока туда-сюда…

– Туда-сюда, – повторила Елена и желчно усмехнулась: – Мы сегодня встали в четыре утра и проехали почти триста километров. Предлагаете нам вернуться домой, а завтра снова ни свет ни заря нестись сюда?!

На мясистом лице сотрудницы сгоревшего детдома отразилось нечто отдаленно напоминающее удивление.