Странный наследник Пушкина. Рассказы

И, выходя из Русского музея, по-испански с французским акцентом они не отказались немножко погулять по городу с нами, с Дурандом и со мной. Затем, когда холод заставил нас искать какое-то убежище, Дуранд сразу нашел дверь одного кафе. Там мы вчетвером попили кофе с водкой, и полностью познакомились друг с другом. Рыжую звали Даниэла, и была библиотекаршей. Другая представилась как Лоана, и была студенткой какого-то парижского университета, где изучала историю искусств. Обе жили в Париже. Обе тоже выиграли приз какого-то конкурса, спонсируемого какой-то франко-советской ассоцияцией дружбы, и состоявшего в посещении выбранного ими российского города.

Они ужасно встревожились, когда Дуранд, представившись, ляпнул, что мы двое были очень опасными разбойниками и что мы замысли ограбление Русского музея через два дня.

– Опасный бандит ты, Мартин? – шепотом спросила Лоана, пытаясь найти правду в моих глазах.

– Это шутка Хабиэра, – ответил я, улыбаясь, чтобы успокоить ее.

– Я очень испугалась! – призналась она с видимым облегчением.

– Если бы ты смог украсть одну русскую картину, то какую бы ты взял? – Даниэла спросила Дуранда.

– Сначала мне надо бы узнать ценность каждой картины, а потом выбирал бы самую ценную, – объяснил он.

– Не думай карманами, выбирай своей душой, – приказала девушка.

– Тогда я украл бы картину «Запорожцы пишут письмо турецкому султану», – выбрал Дуранд и прибавил: – А ты?

– Я бы выбрала картину «Девочка с персиками», – сказала рыжеволосая.

– А ты? – спросил я Лоану.

– Меня впечатлила вся живопись Левитана, и особенно картина «Березовый лес».

– Ты любишь гулять по лесу, не так ли? – еще раз спросил я, предполагая ее ответ.

– Очень, – ответила Лоана, и улыбнулась, глядя мне в глаза.

– Я бы пригласил тебя прогуляться по березовой роще, но сейчас зимой.

– Мне нравится гулять осенью, когда приятно ходить за грибами, дыша свежим воздухом и шутя с подружками…

Ее голос звучал славно, и мне показалось, что каждое слово Лоаны проникало до глубины моей души.

Пока она говорила, лицо ее приняло ясное выражение тончайшей нежности, и, слушая ее, мне стало понятно не то, что буду скучать по этой девушке, а то, что я уже начал тосковать по ее темным глазам и ее спокойной улыбке.

– Ты еще не сказал, какую ты бы взял? – заметила рыжеволосая.

– «Купание красного коня», – ответил я и, почему-то, мной овладало редкое удовлетворение.

– Все уже согрелись, куда нам сейчас идти? – спросил Дуранд.