Алеф

Иногда мужчина добивается любви женщины, чтобы забыть о ней, чтобы больше о ней не думать; так и Аврелиану хотелось превзойти Иоанна Паннонского, чтобы избавиться от неприязни, которую испытывал к нему, но отнюдь не для того, чтобы причинить ему зло. Сама работа над сочинением, построение силлогизмов и придумывание едких выпадов, все эти «nego»[43 - Отрицаю (лат.).], и «autem»[44 - С другой стороны (лат.).], и «nequamquam»[45 - Никоим образом (лат.).] умеряли раздражение, помогали забыть о неприязни.

Он строил длинные, запутанные периоды, загроможденные вставными предложениями, в которых небрежность слога и солецизмы были как бы выражением презрения. Неблагозвучность он сделал своим орудием. Предвидя, что Иоанн Паннонский будет сокрушать ануляров в пророчески-торжественном тоне, Аврелиан, дабы избежать сходства, избрал тон издевки. Августин писал, что Иисус – это прямой путь[46 - …Иисус – это прямой путь… – Соединение двух цитат из трактата Августина (XII, 17 и XII, 20). (прим. Б. Дубин)], спасающий нас от кругов лабиринта, в коем блуждают безбожники: Аврелиан, как старательный ученик, сравнил их с Иксионом, с печенью Прометея, с Сизифом, с фиванским царем, увидевшим два солнца[47 - …фиванским царем, увидевшим два солнца… – Имеется в виду Пенфей, наказанный Дионисом за то, что пытался противодействовать его культу (см.: Еврипид, «Вакханки», эписодий IV; Вергилий, «Энеида», IV, 469–470). (прим. Б. Дубин)], с заиканием, с белкой, с зеркалом, с эхом, с мулами у нории[48 - Нория – колодезное колесо с черпаками в испанских деревнях. (прим. Б. Дубин)] и с двурогими силлогизмами. (Языческие легенды все еще жили, низведенные до уровня стилистических украшений.) Подобно всякому владельцу библиотеки, Аврелиан чувствовал вину, что не знает ее всю; это противоречивое чувство побудило его воспользоваться многими книгами, как бы таившими упрек в невнимании. Так, он сумел вставить пассаж из «De principiis»[49 - «О началах» (лат. ).] Оригена[50 - …пассаж… Оригена… – См. трактат «О началах» (I, VII, 4; II, III, 4 и др.), где взглядам Эпикура противопоставлен тезис о свободе души самостоятельно избирать добро или зло, разрывая этим заклятый круг предопределения. Для ересиологического сюжета рассказа важно, что к этим воззрениям, в VI в. признанным еретическими, предельно близки канонизированные впоследствии взгляды Августина («О Граде Божием», кн. XII, гл. 1). (прим. Б.