Алхимик. По следам Джордано Бруно

Высокий, худощавый, весь в черном, с черными блестящими глазами, он оправдывал свое имя – «рожденный ранить».

– Отец Матео, с благоволения нашего Господа я узнал, что в этих местах собирается для своих ужасных вакханалий братство безбожников.

Брат Одиннадцатый едва не рассмеялся, но сдержался и продолжал слушать прокурора:

– Мы переживали за вас, ибо сегодня пятница, а именно в этот день они обычно собираются. Знаю, что вы с братьями часто наведываетесь в эти руины, чтобы предаваться размышлениям.

– Благодарим вас, Лонгин, однако мы не слышали и не видели ничего необычного, – вмешался в разговор один из братьев ложи.

– В любом случае, Лонгин, думаю, следует внимательно осмотреть все потайные места, вдруг вы найдете какого-нибудь безбожника, который здесь прячется. Что вы на это скажете, отец Матео?

– Не буду возражать, отец Педро.

Вооруженные люди разделились на небольшие группы по пять-шесть человек и исчезли в руинах. Несколько из них остались возле клириков.

– А что является предметом ваших размышлений, отче? – с насмешкой спросил отец Педро.

– Совесть, – ответил отец Матео. – Разве вы не знаете, что этот внутренний голос, наш добрый советчик, – примерно то же, чем был Христос для апостола Павла? Он живет в душе каждого, и его следует освободить.

– Ох, отец Матео, вы всегда были философом. Но нужно меньше философствовать, а больше верить, ведь если совесть человека – это что-то большое, то совесть всей Святой Церкви – еще больше. Нам нужно лишь повиноваться ее правилам, ибо она есть отражение Бога на земле, а человеку не подобает тягаться с Богом.

Матео кусал губы, слушая эти рассуждения, продиктованные корыстью, а не поиском истины; они призваны были поддерживать то политическое устройство и тот социальный порядок, которые были весьма выгодны отцу Педро.

Несколько минут прошли в молчании. Трое заговорщиков героически старались казаться спокойными, пока солдаты инквизиции, набранные из профессиональных бандитов и головорезов, сновали возле замаскированных входов в подземелье. У Матео был еще один повод для беспокойства – Пабло Симон.