Морок пробуждается

Что вы тут галдите?

– Галдят петухи у пара… – начал один из свиты Семена, но Елизаров его одернул.

– Кириян там лохов жизни учит.

– Кириян научит, – усмехнулся Иван, подошел к слишком разговорчивому парню и посмотрел ему в глаза. – Петухи, говоришь?

Парень молча отвернулся.

Иван спустился вниз. Между третьим и четвертым этажами стояли три парня. Огромный мужчина с голым торсом, покрытым татуировками, жался к грязно-зеленой стене. Рядом, усмехаясь, переминался с ноги на ногу какой-то злобный подросток.

Иван еще не услышал, о чем спор, но, увидев тату, все понял. Кириян любил пустить пыль в глаза молодым. Иван вспомнил его слова: «За каждый партак ты должен ответить». Один из этих молодых как раз стоял рядом, следовательно, было перед кем покрасоваться.

– Ты по понятиям живешь? – говорил Кириян. – Откуда у тебя погон?..

– Кириян, тебе что, на зоне не надоело разбор полетов устраивать?

Кириенко удивленно повернулся на голос и вдруг дружелюбно улыбнулся:

– Иван, Иван.

Раздражали Ивана и разборки эти, и наглый подросток, и разрисованный атлет, который забился в угол, как побитая собака. Шавка!

– Кириян, ты же знаешь, я в ваши блатные дела не лезу. Но ты можешь эту Третьяковскую галерею допросить у себя в квартире? А то у меня голова трещит…

– Ванюх, мы ж не громко. Голова твоя тоже дело поправимое. Пойдем лучше выпьем.

– Вот это дело! – потер руки подросток.

– Эй, опричники, айда бухнем! – крикнул Кириян в открытую дверь своей квартиры.

Иван увидел там еще шестерых и по их манерам понял, что каждый из них в тюрьме побывал как минимум по разу. Стараясь держаться как можно спокойнее, он вошел и присел рядом с ними. Справа расположился подросток, слева сел Елизаров, двухметровый атлет в татуировках устроился в дальнем конце стола. Ему наконец разрешили надеть футболку. Вдруг качок поднялся, возвышаясь над столом, словно гора.

– Кириян, можно я пойду?

Он отпрашивался! Эта гора мышц боялась и была готова бежать без оглядки.

«Сейчас, – подумал Иван, – несмотря на свои метр с кепкой, Кириян выглядит куда сильнее, чем эта туша». Чувство жалости к этой пародии на мужчину оказалось настолько сильным, что Иван встал и обратился Кирияну, говоря с нажимом:

– Отпусти его.

– Че за херь? Петухи взбунтовались, – прозвучало за столом.

Иван сразу догадался, кто это. Похоже, это слово у паренька – любимое.