Морок пробуждается

Может, он все-таки устал? Устал отравлять жизнь себе и другим? Слабая надежда, что все наладится, что не все зря, подталкивала ее сделать то, чего она не делала уже столько лет, – подойти и обнять своего мальчика, погладить его по голове и спеть ему веселую песенку, после которой он звонко рассмеется, совсем по-детски. Пока она смотрела на Сашу, по нему будто тень пробежала. Возможно, это была просто игра света, но у Антонины Федоровны защемило сердце. Она вдруг четко увидела своего мальчика лежащим в гробу и подумала: «Он умрет, если не бросит пить».

Скорая смерть – вот что означала длинная черная тень, коснувшаяся Саши.

– Сынок, у тебя все нормально? – начала Антонина Федоровна.

Он печально посмотрел на нее и снова опустил голову.

– Мам, мне сейчас не до разговоров. Извини.

– Сынок, как насчет доктора?

– Делай что хочешь, – равнодушно отозвался Котов.

– Саша, ты не думай, это не кодирование…

– Мам, лишь бы «торпеду» в зад не вшивали. – Александр попытался улыбнуться, но получилась какая-то жалкая гримаса.

– Нет, нет, сынок, – поспешила заверить его Антонина Федоровна. – Гипнотерапия называется.

Мать не знала, что еще сказать. Саша тоже молчал.

– Так я схожу к врачу, договорюсь?

– Гипнотерапия – это то, что надо, мама, – неопределенно проговорил Саша.

– Ну, я пошла?

– Ага. – И парень снова поник.

Антонине Федоровне удалось договориться с врачом. Доктор оказался чуть постарше Саши и доверия у нее не вызывал, но его все советовали.

От церкви до дома – километра два, и она преодолела это расстояние за двадцать минут, настолько не терпелось поделиться с сыном радостью. Уже стемнело, поэтому она сразу не увидела Сашу, а услышала его голос. Саша был пьян и на кого-то кричал. Антонина Федоровна и раньше замечала, что сын разговаривает с вымышленными собеседниками, но сегодня он будто ссорился с кем-то.

– Опять нажрался! – только и смогла произнести она, входя в дом.

Не было ни страха, ни паники. Саша будто смотрел на себя со стороны, когда знаешь, чем все закончится, и все равно продолжаешь смотреть. Мертвые глаза «гостей» следили за Александром. Он продолжал идти. Последний путь. И эти твари провожали его.