Морок пробуждается

Понимаешь, Ваня, когда человек живет с тобой в одном городе – это одно. Ты можешь его не видеть годами, но знаешь, что он здесь, рядом… – Эдик замолчал. Иван понял, что он хотел сказать и каково ему сейчас. – У нее нет сестры в Москве, – снова начал Эдик. – Она решила покончить со мной. Вот я и завелся. – Он сделал паузу и повернулся к Ивану. – Да, парня жалко, конечно. Это все водка проклятая… Тут до него еще один себе вены вскрыл осколком стекла. Филька Силин, слыхал? Эпидемия, блин.

– Это как-то связано со смертью Мишки?

– Не думаю.

Хотя, пожалуй, один момент эти смерти связывает. – И Эдик снова щелкнул себе по кадыку.

– Что, они вместе пили?

– Да нет же. Я говорю: их связывает только то, что им соски на бутылки с водкой надень да только успевай менять.

– Ну, если так, то две трети заводчан уже бы покончили с собой. Из-за пристрастия к алкоголю люди не вешаются!

Эдик усмехнулся.

– Из-за этого пристрастия, как ты говоришь, можно натворить такого, что наутро в самую пору вешаться.

По себе знаю.

– Ну… – только и нашелся Иван.

– Вот тебе и ну. У меня у самого сейчас на душе такое, что хорошая веревка и кусок мыла были бы весьма кстати. Хотя, заметь, не пью уже восемь месяцев.

– Ты это брось…

Ивану совсем не понравились Эдикины откровения. Еще не так давно этот лысеющий ссутулившийся человек мог забежать в каптерку электриков и, перекрикивая гул станков, что-то весело рассказывать о том, как он вчера «У Захара» начистил морды троим здоровенным бугаям.

А сейчас Иван видел перед собой слабого, хныкающего мужчину, который не только никому не начистит «моську», но и… Да у него теперь любой тринадцатилетний подросток может отобрать зарплату.

Иван отвел взгляд от этого жалкого зрелища. И не потому, что ему было противно, нет. Жаль, конечно, Эдика. Как быстро ломается человек: раз – и все! Словно прутик в сильных руках.

– Хорош тебе тучи нагонять, – выдавил он из себя.

– Да я и не нагоняю. Они сами сгущаются. Мишка же закодированный был.

Сорвался. Помнишь, мы с ним в роще сидели? День рождения у него тогда был. После этого по чуть-чуть – и вот он, результат-то.

– Да что ты заладил! Ну, не могу я понять, что может в башке твориться, чтобы такое над собой сделать. Не знаю. Может, я очень люблю себя, но повеситься… Нет, себя я убить не смогу. Тем более водка здесь ни при чем.

– Как знать. Может, и ни при чем, но пить надо бросать. Я вот не пью и ни о чем не жалею.