Морок пробуждается

 – На лице Петровны появился неподдельный интерес.

– Дня три уж назад. Бутылкой по голове ударили.

– Че пьют, от того и мрут, – хохотнула Петровна, уж очень ей понравилась собственная фраза. Она повторила ее еще раз, но уже с серьезным выражением лица. Ни дать ни взять Аристотель. – Наркоманы, наверное. – У нее была своя версия происходящего.

– Ну почему сразу наркоманы? Мальчишка хороший был. К нему хулиганы пристали.

– Все одно наркоманы. Наркоманы или алкаши, – стояла на своем Петровна.

 – Если не он, так те.

Сергеевна кивнула. Она не то чтобы была не согласна с подругой, даже наоборот, но еще со школьной скамьи помнила: в споре рождается истина. Пусть на лавочке у подъезда не самого образцового дома, да и роды тяжелые, но все-таки рождается.

– Сергеевна, а ты слыхала, в 29/2 дверь подъезда подожгли?

– А что тут слыхать? Своими глазами видела. Хорошо пылало…

– Мать! Ма-а-ать! – раздался откуда-то сверху мужской голос.

Сергеевна затравленно посмотрела на дверь подъезда.

– Твой, что ли, очнулся? – ехидно спросила Петровна.

– Я же ему…

– Где тебя носит, старая б…дь? Ты же знаешь, у меня трубы горят! – захлебывался голос.

– Ты же говорила, что он закодировался, – добивала подругу Петровна.

– Я здесь, сынок! Иду, Сашенька, – как можно нежнее прочирикала «Красная Шапочка», взяла пакет – бутылка предательски звякнула об урну – и пошла к подъезду.

– Ты ему еще соску на нее надень, – крикнула ей вслед Петровна.

Дмитрич дернулся, зашелестел коробкой и открыл глаза. Он проснулся от рева этого полоумного. Не то Славка, не то Сашка – никак не мог запомнить. Единственный, кого он хорошо помнил, – так это Генка. Тот не давал о себе забыть.

Анатолий Дмитриевич встал и, пошатываясь, пошел к выходу из подъезда. Пригнулся и украдкой выглянул наружу. Еще одним опаснейшим врагом бомжа были подростки. Никого не увидев, Дмитрич вышел из дома.

Он направлялся к парку. Наравне с подростками и людьми, подобными Генке, там, на берегу реки, можно встретить и таких же, как Дмитрич, бывших рабочих, бухгалтеров и учителей.

Когда-то, давным-давно, Анатолий Дмитриевич был учителем физики в восемнадцатой школе, а теперь он каждый день сам себе доказывал закон всемирного тяготения. Между любыми двумя материальными частицами действует сила притяжения… Так оно и было. Всегда. С утра его тянуло выпить, а после выпитого – к земле. Изо дня в день.