Людоед (сборник)

Виктор перевел преисполненный мучительной болью взгляд слезящихся глаз на егеря:

– Медведя застрелили, но мне-то что? Зверь выбрал ее. Он выбрал мою дочь. Из трех – только ее! Медведь убил ее, он терзал ее, пока она еще была жива! Ее собирали по частям, как рваные клочья от платья! Она…

– Медвежата тоже не хотели умирать, – тихо, но решительно перебил его Олег. – Так же, как и их мать, сержант. Которую ты и твой кореш Серега застрелили.

– У меня остался сын. Его зовут Артемка, – прошелестел Смолин, словно не слыша егеря.

 – Это все, что у меня осталось. Кроме жены, конечно. Я за него сам порву кого угодно. Хоть папу римского. Если с ним что-то случится…

Последняя фраза прозвучала почти как стон.

– Моя мать была с ним на какой-то выставке на днях! – заорал он. – И Артема чуть не прибила чугунная скульптура! Кого бы ты думал? Долбаного медведя! Упала с какой-то подставки в миллиметре от головы моего сына! Но никто эту бандуру не трогал!! Как будто все сговорились против меня!! – Виктор обхватил руками виски, словно пытаясь унять пульсирующую боль.

 – Я не могу понять одно. Эти медведи… Они все разные! Это что, круговая порука?! Телепатия? Как они… как они поняли? И почему умирают самые дорогие нам?!! В чем провинились дети?!

– Очень просто, – произнес Шибаев. Он устало прикрыл веки. – Закон древних, сержант. Зуб за зуб. И я предупреждал тебя. Никто просто так не суется сюда, это место всегда обходили стороной. Сюда даже на шашлык никто не приезжает. Я уж молчу про охотников с рыбаками.

Здесь все другое. Звери, рыба. Даже комары. Даже трава. Даже вода и воздух, сержант. А я – старый мудила, который повелся на твои вонючие деньги. Ты захотел одним прыжком в рай запрыгнуть, но у тебя штаны порвались.

– Почему ты так испугался воронов? – пытливо уставился на егеря Виктор. Минутный всплеск эмоций быстро растворился, будто его и не было, и Смолин снова взял себя в руки. – Только не ври мне, старик. Не хотелось бы заставлять тебя глотать этот забавный крючок.

Егерь заерзал на полу, пытаясь принять более удобное положение.

– Не нужно меня пугать этой железякой, молокосос.

– Я не пугаю, – осклабился Смолин. – Я просто устал от тебя. Поэтому не зли меня, старик.

– Что тебе с того, сержант? Можно подумать, после моих слов ты изменишь свое решение.

– Если ты не расскажешь, мне придется сделать тебе больно, – ровно произнес Виктор. – Не вынуждай меня делать это.

– Как хочешь. Это очень старая история.