Людоед (сборник)

Шум наверху продолжался недолго, и скоро все стихло.

Прошло несколько минут. В доме царила тишина, и Виктор осторожно приоткрыл крышку погреба.

Он медленно вылез наружу, оглядываясь.

Медведя нигде не было. Ветер уныло стучал о косяк обломками двери.

Зверь ушел, но в воздухе все еще плавал его запах.

Смолин поднялся на ноги. Его взор был направлен на пол у входа. В голубовато-холодном, мерцающем свете луны явственно выделялись черные подсыхающие кляксы. Кровь.

Виктор выглянул в окно.

Пусто.

Он принялся искать карабин и нашел его за печкой, как и «Тигр» егеря. Оба ружья были в плачевном состоянии – приклады изжеваны, цевья расщеплены, стволы погнуты и икорежены, будто по ним проехался трактор.

Он пнул ногой бесполезный хлам и, взяв с полки запасной фонарь, принялся водить лучом по стенам, пока не наткнулся на крюк-распорку, древнее оружие орочонов.

Сорвав его со стены, Смолин вернулся в погреб.

– Где Юма? – спросил Олег. Виктор направил ему в лицо фонарь, и тот зажмурился.

– Я не знаю. Может, она убежала, – сказал он. – А может, ее задрал медведь.

– Ты чуть не отгрыз мне палец. Совсем сбрендил?

– Не нужно было совать свои клешни мне в глаза, придурок, – ответил Смолин.

– Ладно, сержант. Давай, рассказывай, – мягко произнес егерь. – Теперь-то ты точно не отвертишься.

Смолин медлил. Кровь из прокушенного языка стекала из уголка губы и, скапливаясь на подбородке, капала на грудь.

– Говори! – вдруг рявкнул Олег. Учитывая, что он был связан, выглядело это странно, но, невзирая на данное обстоятельство, егерь вел себя так, словно это Виктор валялся обмотанный веревкой на земляном полу, а не он.

Смолин положил включенный фонарь на ступеньку так, чтобы луч был направлен в потолок.

– Не поверишь, – медленно, с расстановкой сказал он, разглядывая потемневший от времени и ржавчины крюк. – Но сразу себя уверенней почувствовал.

– А то, – с удовлетворением крякнул егерь. – Когда ковали такие штуки, специально шаманов звали.

Несведущий в ситуации мог бы решить, что два старых приятеля обсуждают погоду.

– Чую, – улыбнулся Виктор.

– Ни хрена ты не чуешь, болван, – вдруг посерьезнел егерь. – Зато я чую, что ты свои штаны обоссал. За версту несет от тебя, как от нужника.

Лицо Виктора ничуть не изменилось. Он придвинулся ближе к Олегу, не сводя с него сузившихся, как у рыси, глаз.