Людоед (сборник)

Он окинул застывшего мужчину цепким взором:

– Ты ведь сам хотел этой охоты, сержант. Или нет? Напомнить, кто меня сюда ехать заставил?

Не дожидаясь ответа, егерь направился в лес. Помедлив, Виктор поплелся следом.

Они долго шли, и примерно через шесть километров тропа вывела их на небольшую опушку. Привада, помещенная в брезентовые мешки, была подвешена между двух елей. Рядом валялись доски.

– Твой помощник это все по лесу тащил? – недоверчиво спросил Виктор.

– Во-первых, их двое. И речка тут рядом, в пятистах шагах, – разъяснил Олег, махнув рукой в сторону едва видневшейся тропы.

 – Это во-вторых. Ладно, гляди туда, сержант. Там будет лабаз. А приваду устроим здесь. Место хорошее, пустошь прилегает к лесу. Поляна ровная, не сухая. С засидки все будет как на ладони.

– Откуда ты знаешь, что сюда придет медведь? – недоверчиво спросил Виктор, оглядываясь по сторонам.

– Потому что неподалеку я нашел задранного оленя, – отозвался егерь. – И видел свежие следы. Почти такие же крупные, как те, что у избушки.

Чуть дальше, на севере, кочки перекопанные. Судя по всему, косолапый расковыривал гнезда осиные. Не забывай, что медведь после жрачки идет пить, тут и ручей недалече. Все условия, в общем. Шумел камыш, деревья гнулись, и все такое.

Он сорвал брезент, развязал один из мешков, и в нос тут же ворвался нокаутирующий смрад тухлого мяса.

Егерь довольно усмехнулся.

– Салага ты, сержант. Или не знал, что медведь мясцо с душком любит?

Виктор с отвращением смотрел на бычьи головы, плоть которых была уже тронута разложением.

На черных ноздрях застыла губчатая кровяная корка.

– А что во втором? – указал Смолин на другой мешок.

– Рыба. Излюбленные места медведя – берега лососевых рек и нерестилища. Поэтому наш клиент рыбку обожает.

– Почему мы не устроили все это возле той берлоги? – задал вопрос Виктор. – Там, где я был вчера?

Олег недовольно тряхнул головой.

– Мне не нравится это место. Как хошь, так и думай. Да и следов, окромя зацепок на деревьях, я никаких не увидел.

Медведь туда давно не заходил.

Егерь надел перчатки и, ухватив бычьи головы, потащил их к выкорчеванному дереву. Привязал приманку проволокой за рога, отошел на шаг, критично оглядывая результат работы.

– Иногда на приваду бочку ставят, – сказал он. – Дно к корням прибивают, или просто булыжники кладут, чтобы унести нельзя было, а уже сверху – требуха – лакомство медвежье. Пока он, значит, в бочке ковыряется, ты сверху – пиф-паф.