Гурман

Слушал мать, глядел на ее красивые, ухоженные руки с необычайно нежной кожей и такими трогательно-розовыми ноготками, а его рот наполнялся слюной, густой и вязкой, как теплый сироп, только абсолютно безвкусный. Он смотрел на эти руки и представлял себе, как они выглядели бы без ногтей или без мяса.

Зрачки матери расширились. Она будто поняла мысли сына, и ее пальцы больно впились в плечи человека. Он застонал во сне, чувствуя, как слюна заполнила рот и стала стекать по подбородку.

Мать засмеялась, приникла к его лицу и принялась облизывать подбородок.

Когда он набрал воздуха в легкие, чтобы закричать, глаза матери сузились. Она задрала верхнюю губу и яростно зарычала.

Мужчина открыл глаза и увидел перед собой лохматую морду. Громадная собака нависла над ним, ощерила пасть и снова рявкнула.

– Саур, место! – хрипло крикнул кто-то, и пес с явной неохотой отошел.

– Поднимайся! – коротко приказал все тот же голос, и мужчина безропотно подчинился.

Он медленно сел и стал стряхивать хвойные иголки с рубашки, влажной от росы. Перед ним стоял приземистый мужик в засаленной камуфляжной куртке и болотных сапогах, густо облепленных грязью. Его крупные руки сжимали двустволку, заскорузлый палец лежал на спусковом крючке.

– Ты кто? – спросил он, подозрительно оглядывая пожилого мужчину в длинной бесформенной рубашке и шароварах.

Все было дырявое, как решето, и грязное до такой степени, что на этой рванине побрезговала бы спать свинья. Нездоровое землистое лицо, вымазанное слюной, под глазами тройные коричневые мешки, на слегка вытянутой голове обширная проплешина. Клочья седых волос, торчащие по бокам черепа, смахивали на кустарник, высушенный солнцем. Но егеря больше всего поразили глаза странного незнакомца. Они были похожи на два осколка слюды, едва мерцавшие в свинцовом неприветливом рассвете.

– Кто ты? – повторил мужик с ружьем. – Как здесь оказался?

– Я не помню, – последовал медленный ответ. – Я плохо себя чувствую. Мне нужна помощь.

– Руки за спину, – скомандовал мужик с ружьем. – А теперь шагай. Я егерь тутошний, так что закон представляю. Вздумаешь чудить – отстрелю яйца. Понял?

Губы старика тронула странная улыбка.

– Саур, рядом! – приказал егерь, и мастиф послушно метнулся к хозяину.