Гурман

Изжелта-коричневые, костлявые пальцы стиснуты, земля под ними в разрыхленных бороздах, будто она до последнего скребла ногтями, зовя на помощь.

– Она умерла? – снова спросил Женя, но Мила проигнорировала вопрос брата, неот-рывно глядя на лицо старухи.

Она была потрясена.

Неужели смерть так страшна?

Лицо старухи было похоже на кусок высохшей растрескавшейся земли, которая много лет не знала влаги. Пепельное, грубо скроенное, морщинистое, оно было сплошь покрыто темными бородавками. Беззубый рот втянут внутрь.

Баба-яга из сказки.

«Это просто несчастная женщина, – попробовала себя успокоить Мила. – Она была другой, когда еще не умерла. Это все от страха».

– Мила, смотри! – вдруг воскликнул Женя, указывая пальцем на ноги пожилой женщины, точнее, на одну из них, левую.

Ступня старухи, вывернутая под невообразимым углом, торчала между толстыми корнями тополя.

– Она сломала ногу и умерла? – Женя вопросительно уставился на сестру.

Страха в его голосе уже не было.

– Не подходи! – крикнула она, когда он сделал неуверенный шаг вперед.

– Она мертвая. Ты что, не видишь?

«В самом деле мертвая. А может, просто без сознания?» От этой мысли девочке сделалось немного стыдно.

Разговор родителей произошел три дня назад. Эта бедняжка скиталась тут целую неделю, без еды и крыши над головой. А вдруг она еще жива? Ведь не зря Миле показалось, что тело шевельнулось.

– Отойди. Я сама.

Однако, увидев вблизи руки этой странной бабки, она испытала нешуточный страх. Они были настолько уродливы, что Мила поняла – ничто и никогда не заставит ее прикоснуться к старухе.

– Женя!

– Я просто посмотрю. У нее что-то на шее блестит, – пробубнил мальчик.

Все, что произошло дальше, пронеслось в считаные мгновения. Но эти ужасные секунды безжалостными гарпунами впились в память девочки на всю оставшуюся жизнь.

Грязная костлявая рука схватила ногу Жени.

В груди Милы рос ком. Он раздувался, мешал дышать.

Женя сначала даже не кричал. Он с трудом понимал, что вообще происходит. Истошный вопль раздался лишь тогда, когда старуха приподнялась, деловито приникла к лицу мальчика и отгрызла ему нос.

Мила сглотнула комок. Ее зрачки расширились.

Ее брат вопил, ополоумев от ужаса и боли.