Северный ветер

Вероятнее всего – нецензурный.

Из-под верхней мохнатой губы животного торчали желтые клыки, а глаза были насыщенного рубинового цвета. И тоже светились!

Это какая-то особенность местных живых организмов – светящиеся глаза?!

– M?ri?, avale?s in a?ksast khar!

Я перевела взгляд на подъехавших к нам мужчин, с трудом сдерживая дрожь волнения. Страха почти не было – видимо, он все еще был в обмороке.

Спутников у моего спасителя было двое. Объемные плащи укрупняли их фигуры, но что-то подсказывало, что всадники и без них отличались немалыми габаритами.

Нижняя часть их лиц была скрыта от ветра и мороза черными повязками, а глаза прятались в тени капюшонов. Один прижимал к груди зажатый в кулаке кинжал с изогнутым клинком в полторы ладони длиной. За плечом другого виднелась рукоять меча.

Сердце застучало быстрее, сбиваясь с ритма.

Я что, стала героиней средневекового романа? Куда, черт возьми, Харон меня засунул?!

– Ah m?ri??

Я повернулась к бережно обнимавшему меня мужчине. Он подал мне кожаный мешок с пробкой… Флягу! Ну точно средневековье!

– Ah hisara?h a bёr?

Я с опаской посмотрела на подношение.

– Я не понимаю.

Он успокаивающе улыбнулся и сделал глоток из фляги.

– Bёr.

– А-а-а… Пить. Бёр значит пить. Да. Хочу.

Я сделала несколько глотков и блаженно зажмурилась, наслаждаясь вкусом воды.

– Ah k?s malt l?shra?h?

Я взглянула на мужчину, вытирая губы, но обращался он не ко мне.

Всадники обменялись напряженными взглядами – их глаза замерцали в тени капюшонов – и одновременно ответили:

– Daa?.

И что-то было такое в их голосах, что мне захотелось плакать.

***

Довольно долго мы ехали, сохраняя молчание.

Теперь я сидела в седле, как типичный наездник, прижимаясь спиной к груди незнакомца и наслаждаясь исходившим от него теплом даже через два толстых плаща. Он обнимал меня одной рукой за талию, а второй держал свободно провисшие поводья.

Ветер постепенно стихал и наконец перестал бросать нам в лица пригоршни снега. Арктической равнине это привлекательности не прибавило, но видимость стала идеальной до самого горизонта.

Плохо, что разглядывать было особо нечего – панорама представляла собой бесконечные снега. А потому я украдкой рассматривала наш необычный транспорт.

Глаза были не единственной особенностью местных лошадей. У них было по шесть ног, а между ушами загибались небольшие рожки. Они действительно оказались гораздо крупнее привычных мне скакунов, а их тела были более вытянутыми.