По доброй воле

– Еще одного левшу возьмете?

Никто ему не ответил. Я перевел взгляд на его товарищей, застывших торжественными статуями восхваления непонятно чьего величия. Этого хрена, что ли?

Отвечать Аарон и Мартин явно не собирались. Лишь улыбались, загадочно, почти заговорщицки, и с уважением смотрели на подошедшего к нам.

«Они явно знакомы. Кажется, меня начинает напрягать количество черных браслетов в одном баре…».

Я криво улыбнулся и протянул мужчине правую руку, уверенно игнорируя боль.

– Конечно. Дэниел Стоун.

Взгляд мужчины опустился на мою кисть, но сам он не шевельнулся. Я со смешанными чувствами понял, что он ни разу не пошевелился с самого появления, словно чертова статуя, жизнь в которой выдавали лишь глаза.

Моя рука зависла в воздухе в ожидании рукопожатия.

– Приятно познакомиться, Дэниел Стоун. Джексон Торп.

Его голос продрал до мурашек – чуть хриплый, спокойный, ровный до последнего звука. Но почему мне казалось, что именно таким голосом отдают приказ «умереть»? И его беспрекословно выполняют…

Мужчина сделал шаг ко мне и протянул руку.

Пальцы очередного обладателя черного браслета сомкнулись на моей кисти в крепком рукопожатии. В крепком! Не в показушном, как у тех придурков, застывших за моей спиной.

Один из придурков театрально похлопал.

– Ну, все, вам обоим хана. Это же…

Джексон выпустил мою руку, не сводя с меня острого взгляда, и бросил холодно:

– Не переигрывай.

Мартин моментально заткнулся. Когда я повернулся к нему, он улыбался. И уж слишком зловещей была его улыбка в совокупности с его последними словами – будто мой новый знакомый дротики не в пробковый диск собирался бросать, а в нас с Аароном.

Чутье пронзительно завопило, приказывая драпать из этого бара, убегать подальше и побыстрее от этих мужчин с черными браслетами. На душе стало неспокойно, тревожно.

«Во что ты впутываешься, Стоун?!».

«Это чертов дартс, расслабься! Самый обыкновенный дартс!».

«Вот только соперники нихрена не обыкновенные!».

– Ну что, начнем?

Я повернулся к Джексону и буквально врезался в его взгляд, холодный, как лед на дне мирового океана.

– Будешь первым?

И снова он не шевельнулся, лишь глянул на пластиковые оперения в моей правой руке.

– Третьим пришел – третьим выступлю.

– Все равно это ничего не изменит.