По доброй воле

Мы регулярно приходили в тот самый паб, в котором впервые разделили алкоголь и мысли, каждый раз садились за один и тот же свободный столик в углу – то ли нам постоянно везло, то ли столик был заговоренный – и играли в чертов дартс.

Аарон Таппер бесил меня, но он мне нравился. И мне определенно нравилось проводить с ним время. Видимо, я слишком сильно одурел от одиночества, раз готов был проводить вечера с тем, кого хотел прибить по десять раз за час. Но он был живым, дышащим, мыслящим, мог поддержать беседу, поспорить со мной и не читал нотации.

Нотаций мне хватало от Алессандры, которая не сменила гнев на милость и последние полтора месяца после первого приступа вела себя… странно.

– Сдаешься?

Сделав большой глоток скотча, я посмотрел на противника в упор, вкладывая во взгляд всю ненависть, которую сумел в себе разыскать. А ее было много.

Как же меня бесят эти смеющиеся серые глаза! Так и хочется врезать ему!

– Нет.

Аарон гордо улыбнулся и отхлебнул пиво из бокала.

– Я в тебе не сомневался.

Слова прозвучали крайне двусмысленно. Впрочем, все в Аароне было двусмысленным. Взгляды, на которые я то и дело натыкался. Его интонация. Его откровенные провокации. Гордые улыбки. Удовлетворенный вид.

Не с первой игры, но до меня дошло – не просто так он меня к дартсу приучал. Мой противник изучал меня, но не для того, чтобы одержать победу. Что-то было еще, мне неизвестное.

«Лишь бы боком не вышло…».

Аарон Таппер мне нравился, но я старательно скрывал от него свое преимущество. Что мной руководило – чутье или незнание его главной цели – но я продолжал проигрывать ему всухую, не вводя в игру левую руку, которую упорно тренировал.

Я даже не понял, в какой день почти полностью перестал нуждаться в правой руке. Одной левой я мог выполнить любые бытовые действия и даже приготовить ужин, не отрезав ненароком пару пальцев.

Я даже попробовал пару раз метнуть левой дротик, пока мой собутыльник-противник не видел, и остался более чем доволен результатом.

– Чего улыбаешься?

Аарон вопросительно моргнул. Я прищурился и повысил голос.

– ЛЫБИШЬСЯ ЧЕГО?

– Мазила припадочный с обсессивно-компульсивным расстройством.

– Чего?

– Больной ты. На всю голову. Не только на руку.

Он фыркнул и бросил равнодушный взгляд на официантку с аппетитной грудью.