По доброй воле

И снова Логан Грин возник перед глазами. Наши тренировки. То, как он учил меня разным приемам, как учил нападать и держать оборону. В основном нападать, конечно…

– И что с ним стало?

Я посмотрел на Аарона сквозь пелену воспоминаний.

– В смысле?

Он склонил голову набок, убирая руку от лица.

– Ты сказал «был». С ним что-то случилось?

Пару секунд я тупо моргал, а потом резко отвернулся.

– Это неважно, просто теперь его нет.

«И, надеюсь, в один день не станет совсем».

«Всех нас в один день не станет, Стоун».

– Это он тебя? В плечо.

Я вздрогнул, когда невралгия пробила бок. В этот раз не так сильно, как обычно. Может, из-за того, что я обожрался таблеток?

Нагнувшись над столом, я задержал дыхание и стиснул челюсти, показывая Аарону палец, мол: подожди, сейчас все будет. И он замолчал в ожидании.

Когда боль отпустила, и я смог выпрямиться, в глазах собеседника вперемешку с тревогой плескалось сочувствие. Снова – искренне, живое.

– Мне жаль, дружище.

– С чего ты решил, что это было «да»?

Он приподнял брови и тихо засмеялся.

– А что это было? Нет?

Я откинулся на спинку стула, ощущая легкое раздражение. Этот парень своим поведением напоминал Алессандру – для него не существовало никаких границ! Он упрямо забирался пальцами прямо под ребра, выворачивал их, вытаскивал наружу все самое сокровенное…

«Для тебя самое сокровенное. А для него – просто любопытная история».

– Да. Это сделал он.

Аарон кивнул, а я выругался про себя.

«Это насколько же одиночество тебя задолбало, что ты готов выложить все незнакомому парню?!».

– Вы были друзьями?

Я подавил раздраженный вздох и уставился в бокал с пивом. Мерзкий напиток. Никогда его не любил. Оглядев паб, я вскинул левую руку, подзывая бармена, и заказал скотч.

Аарон все это время терпеливо ждал, и я повернулся к нему с легкой досадой во взгляде. Не хотелось мне вскрывать перед ним карты и обнажать свою израненную, дьявол ее разорви на клочки, душу.

Но я кивнул.

– Да.

И поразился тому, насколько радостно мне было увидеть сожаление в серых глазах мужчины.

Он сочувствовал мне. Не учил. Не долбил по затылку историями со скрытым смыслом. Просто слушал и сочувствовал, не зная всех подробностей. Просто сочувствовал.

Когда бармен поставил передо мной бокал, Аарон потянулся к нему своим. Раздался мелодичный звон стекла и тост:

– За друзей, которые не предают твое доверие.

Я согласно хмыкнул и отпил. Янтарная жидкость обожгла небо.