По доброй воле

Звонкий голос пробился сквозь барабанный бой в голове:

– Я помочь хочу! Помочь!

Она опустилась на пол рядом со мной и протянула руку, но я отбил ее. Вся ярость, скопившаяся в груди, вырвалась наружу в одном вопле:

– НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!

– СТОУН!

Я вздрогнул всем телом, когда Алессандра вцепилась в меня обеими руками, и дернулся от нее в сторону. Но она держала меня с невероятной для ее комплекции силой. Когда она прижалась к моей спине и обхватила поперек груди руками, я вцепился в ее предплечья.

– Я помочь хочу! Тише! Тише, сейчас будет легче! Дай мне помочь тебе…

Я судорожно вдохнул, цепляясь за ее руки и пытаясь не утонуть в настоящем шторме боли, в око которого меня зашвырнул необдуманный рывок.

Когда пальцы легли на мое правое плечо, я зарычал и дернулся. Девушка прикрикнула:

– Я ПОМОЧЬ ПЫТАЮСЬ! ПРЕКРАТИ!

Я с трудом заставил себя остаться на месте, когда ее пальцы запорхали по моему плечу, изредка нажимая на одни точки и мягко разминая другие.

Спустя какое-то время боль начала отступать, уж не знаю, что помогло – таблетки или умелые руки доктора Коппола.

– Тебе лучше?

Я медленно кивнул и внезапно осознал, что Алессандра все еще прижимается грудью к моей спине. Ее ладонь покоилась на моей груди, там, где билось сердце. Пальцы поглаживали рельеф мускулов, нежно, осторожно. Вторая ладонь лежала на плече. Ноготки едва ощутимо царапали кожу на шее. Она льнула ко мне совсем не как мой доктор, снося к хренам личные границы.

Я охренительно густо покраснел.

Нет, не так.

Я вдруг в полной мере осознал, насколько был одинок, как сильно мне не хватало живого человека рядом с собой. Прошлая ночь показала, чем опасно одиночество…

Когда я дернулся, Алессандра отмерла и осторожно отстранилась. Я едва не застонал от отчаяния, но быстро взял себя в руки.

Опираясь на левую руку, я поднялся на ноги и помотал головой. В нее словно свинца накачали, и я пошатнулся, но не упал, вовремя перенеся вес на опорную ногу.

– Дьявол…

Боль ушла не полностью. Я чувствовал ее где-то внутри правого плеча, между лопаткой и ключицей, и где-то в плечевом суставе. Но судорога больше не сковывала мою руку. Я осторожно сжал кулак и с тоской посмотрел на правую руку.

– Дьявол, как же…

– Я предупреждала тебя, Дэнни! Предупреждала!

Я медленно повернулся и обжегся об кипящие от гнева карие глаза. Они блестели, как стекла на ярком солнце.