По доброй воле

Я прикрыл глаза, ожидая прикосновений к мертвой руке, но их не последовало. В палате повисла тишина, нарушаемая тихим гудением стоящих вокруг больничной кровати аппаратов.

Наконец, я не выдержал и повернулся.

Доктор Стивенсон сложил руки на груди и покачивался на пятках. Он спокойно ждал, когда я перестану рычать.

«Опять эта идиотская игра в гляделки. Какого хрена ему нужно?».

Я стиснул челюсти, глядя в голубые глаза мужчины, который был невиновен в том, что я оказался в этой палате. Который делал все, чтобы я поправился.

Который нашпиговал меня металлом покруче Грина. Который сидел рядом со мной, когда меня атаковала паника. Который слушал меня и молчал, давая мне то, в чем я нуждался сильнее всего – облегчение. Пусть недолгое, но живительное.

Я ненавидел его за его прогнозы, но он был единственным человеком, который хотя бы пытался со мной говорить. И вел я себя с ним, как редкостный скот. Но он не сдавался и приходил снова и снова. И каждый раз его игра в гляделки заканчивалась разговором.

Серьезным, сильным, по душам.

«Не сегодня, пожалуйста. Меня кроет, сильно кроет!».

Впрочем, как и каждый день в этих гребаных стенах…

– Док, я не хочу разговаривать.

Мой голос прозвучал хрипло и болезненно. Аж самому противно стало, и я невольно поморщился.

– Серьезно, давай сегодня без копаний в моих кишках.

Мужчина грустно улыбнулся и указал взглядом на край кровати. Я тяжело вздохнул и отвернулся. Без лишних слов док подошел и сел. Краем глаза я видел, что он так же, молча, расправил форменные брюки и стянул с себя шапочку.

Помял ее в руках, вздохнул и потер пальцами шею.

Я повернулся к нему и нахмурился.

Док выглядел паршиво. По-настоящему паршиво. На его идеально выбритом лице, расчерченном морщинами и шрамами, лежала тяжелая печать горя. В мудрых глазах разливался мрак. Широкие плечи поникли, а спина согнулась так, словно он гору принес в мою палату.

Нехорошая догадка посетила голову.

– Кто?

Мужчина тяжело, неровно вздохнул, пряча взгляд.

Он помолчал несколько секунд и тихо ответил:

– Один из ваших.

Я медленно кивнул.

«Нет, док, не из наших. Не из моих. Больше не из моих, спасибо одному ублюдку».

– И что с ним было?

– Ему повезло не так сильно, как тебе. Осколок кости задел артерию при транспортировке. И я не смог это исправить. Сам дьявол не сумел бы, если бы встал со мной за один стол и взял в руки чертов скальпель.

Он покачал головой и провел ладонями по лицу.