По доброй воле

По обычно бесстрастному лицу мужчины заходили желваки, но длилось это лишь пару секунд. Его взгляд помертвел, и Джексон действительно стал статуей – не шевелился, не дышал, не моргал. Жуткое зрелище…

– Я отправил ближников вперед, как, впрочем, делал не один раз. И именно на этом задании, когда я решил, что у нас есть прекрасный тыл, что я достаточно вложил в бойцов, в отряд, мой чертов рейнджер…

Его мертвый взгляд пробил брешь в моей душе – в нем было столько вины, что я едва не задохнулся!

– Мой чертов рейнджер сработал плохо.

Не подумал, что планам свойственно меняться. Что встречу могут перенести на более раннее время. И что мои мальчики ворвутся в зал, полный вооруженных ублюдков. И их было гораздо больше, чем мы думали. Рейнджер ничего не проверил и дал зеленый свет, и мой отряд угодил в капкан.

Глаза зажгло – я не моргал, с замирающим сердцем слушая рассказ командира. Я не мог отвести взгляд от его лица, от его голубых глаз, остекленевших, запечатавших в себе, казалось, всю боль, что могли испытать миллионы людей за одну секунду.

Казалось, что весь мир слушал его, затаив дыхание, не шевелясь.

Джексон сглотнул и тихо спросил:

– Знаешь, каково это – знать, что тех, кого ты сам воспитал, в кого ты вложил частичку себя, сейчас раскатают в блин, потому что хренов рейнджер не досмотрел там, куда должен был обратить особое внимание? Что он просто не стал напрягаться. И это – твоя вина.

Я ответил так же тихо, перебиваясь хрипами:

– Нет.

– Дерьмово это. Когда снайпер сообщил, что Аарон и Мартин попали в заварушку, я был не с ними. А когда он сказал, что рейнджер вместо того, чтобы исправить ситуацию и отвлечь противника мощной диверсией, ломанулся к ним на подмогу, я был готов разорвать его голыми руками. Потому что он МОГ исправить ситуацию, МОГ помочь. И я добрался бы вовремя.

Я боялся вдохнуть. Я смотрел на командира и, кажется, впервые по-настоящему разглядел в нем живого человека.

Того, кто не совершенен, кто ошибается. И кто испытывает все те же эмоции, что и мы, простые смертные: боль, вину, сожаление…

– Я отдал приказ снайперу: сделай все возможное, чтобы спасти их. И он сделал то, что должен был сделать рейнджер – устроил такое шоу, что нашим противникам показалось, что на улице их ожидает, по меньшей мере, взвод бойцов, и вытянул часть людей из укрытия. И начал класть их, одного за другим.