По доброй воле

Дьявол, это очень приятно, НЕВЫРАЗИМО приятно знать, что кто-то хочет быть в твоем обществе. И не просто быть – работать вместе, прикрывать тебя и доверить тебе прикрывать себя.

Я скинул куртку, стянул с себя мокрую одежду и прошел в ванную комнату. Задержавшись на мгновение перед зеркалом, криво улыбнулся.

Кажется, я давно не видел себя таким довольным и уверенным в себе. Глаза сверкают, на губах – счастливая улыбка, плечи расправлены, идеальная осанка.

«Красотка ты наша смазливая».

Я долго стоял под теплыми струями воды, смывая холодный дождь и остатки переживаний.

Когда я выбрался и обернул бедра полотенцем, кафель покрыли бисеринки воды, а зеркало запотело. Я смахнул с него влагу ладонью и уставился на два круглых шрама на месте дырок, оставленных пулями Грина.

Я вспомнил рассуждения моего первого доктора на тему того, насколько сильно мне повезло.

В груди заворочалась злость. Оскал растянул губы. Глаза полыхнули от ярости.

«Мне то, может, повезло. А вот ты, Грин, пожалеешь, что не прикончил меня».

Стряхнув воду с волос, я прошел в спальню и едва успел натянуть штаны, как раздался громкий сильный стук в дверь.

Я вскинул брови, выглядывая в коридор.

Аарон?

Стук повторился. Такой же сильный и уверенный.

Наверняка. Это мог быть только он.

Я прошел через коридор и дождался, пока мужчина постучит снова. Потом хищно улыбнулся, распахнул дверь и пропел – жутко фальшиво, но я старался:

– Мы же только что расстались! Ты успел…

И моментально заткнулся.

Моя челюсть упала на пол с таким грохотом, что, кажется, даже соседи перестали ругаться. Хотя их вопли скорее всего заглушил гул крови в ушах.

Полыхающие от ярости глаза Алессандры сузились.

– Я не помешала?

Я отрицательно мотнул головой. Девушка кивнула.

– Отлично.

Она пихнула меня обеими ладонями в грудь и прошла в квартиру. Я отступил, не ожидая такого напора от миниатюрной девушки, и пробормотал:

– Да, конечно, добро пожаловать.

Я закрыл дверь и медленно повернулся к поздней гостье.

Первый шок прошел, и сердце заколотилось так, словно пыталось дыру в грудине пробить.

Алессандра буравила меня взглядом. Ее губы были плотно сжаты, и вообще – весь ее облик кричал: я тебе сейчас по шее надаю, засранец!

Она промокла насквозь. Вода с каштановых волос текла на плечи, капала на пол. Бежевое теплое пальто потемнело. Белая блузка прилипла к груди, став почти прозрачной.

Я невольно сглотнул, разглядывая контур красного бюстгальтера.