Особенная семья

Он расплылся в широкой улыбке:

– Еще один прибор для Анны. Понял.

Колм чуть ли не бегом направился к шкафчику, схватил тарелку и бросился обратно, когда Анна окликнула его:

– Шагом, Колм. Мы не хотим, чтобы ты упал и поранился.

– Или разбил тарелку. Но если даже я разобью ее, ничего страшного, потому что мы все уберем, правда, Анна?

Как он внимателен! Помнит все ее замечания и инструкции!

– Правда, Колм.

Поставив тарелку на стол, он бегом отправился за ножом для масла; с ножом к столу он возвращался медленно и торжественно.

– Э-э, почему бы нам не присесть к столу? – предложил Лайам. – Похоже, на это потребуется немало времени.

Он выдвинул для нее один из стульев, стоявших вокруг небольшого кухонного стола.

Этот акт вежливости удивил Анну. Она никогда не принадлежала к тем женщинам, кто любит подобные вещи и настаивает на непременном их исполнении. Она была вполне способна – даже более чем – придвинуть к столу собственный стул или самостоятельно открыть дверь. Но, с другой стороны, она не считала оскорбительным, когда мужчина делал это для женщины.

Она села на предложенный стул. Лайам мягко придвинул его к столу, чуть-чуть задев рукой ее спину. Гром с ясного неба не ударил, но Анна вдруг начала остро ощущать происходящее вокруг. Прежде она воспринимала Лайама только как… препятствие, что ли. Но в этот момент, когда он сел рядом за стол и улыбнулся Колму, который тщательнейшим образом готовил для нее прибор, Анна вновь увидела в Лайаме глубокую привязанность и любовь к брату.

– Спасибо, – сказала она.

– Пожалуйста.

Они сидели молча, и постепенно за столом воцарилась неловкая тишина. Спас их Колм. Он закончил с прибором для Анны и тоже уселся за стол.

– Так-так, давайте поедим!

Он с энтузиазмом положил себе на тарелку спагетти и передал миску Анне; она тоже положила себе немного и передала спагетти Лайаму. Точно так же стол обошли миска с салатом и рогалики.

– Замечательно, Колм!

– Да, точно, здорово! – Колм говорил с полным ртом, так что слова звучали немного невнятно. Зато улыбка была более чем красноречива.

Именно улыбка делала работу Анны такой благодарной. Эта улыбка светилась гордостью – Колм постепенно начинал понимать, что действительно может, как обещал фонд «Рассвет», вести особенную жизнь.