Ещё один день

В голосе Элли прорезалась горечь, и я стыдливо опустила глаза, задавая вопрос, который не давал мне спать по ночам:

– Как думаешь, он когда-нибудь простит меня?

– Я сомневаюсь, что он винит тебя. Хотя… Короче, вам обоим есть над чем поработать. Кстати, доктор Адамс сказал, что ты отказываешься от пластической операции.

Я машинально коснулась щеки тонкими пальцами. Порез на удивление хорошо заживал.

Я вспомнила тот день, когда мне пришлось вернуться домой. Как я открыла дверь в портлендскую квартиру и увидела нож, лежащий на полу.

Я выбросила ненавистный предмет до того, как в моей голове родился следующий логичный вопрос – почему полицейские не забрали его, как улику?

– Я почему-то… Я не знаю, что со мной. Это очень странно, но я не хочу расставаться с этим шрамом. Когда я смотрю на него, мне… хочется быть сильнее, это… как напоминание. Как стимул.

Я покачала головой, осознавая, что несу бред.

– Я понимаю, как это звучит, но…

Элли вскинула ладони.

– В этом нет ничего странного. Придет момент, и ты будешь готова.

«K чему, интересно…».

Девушка ответила, словно прочитав мои мысли:

– Окончательно вычеркнуть все, что произошло в ту ночь, из жизни.

Мы еще немного поболтали, но уже как подруги. К концу беседы я чувствовала себя выжатой досуха. Мне страшно хотелось спать. Я зевнула, и Элли мгновенно отреагировала.

– Ладно, дорогая, до связи. Кстати, когда тебе снимают гипс с руки?

Я поморщилась и с ненавистью посмотрела на посеревший материал.

– Я иду в больницу через два дня. Мы сделаем снимок и посмотрим.

Поддавшись порыву, я стукнула гипсом по столу.

– Ты даже не представляешь, как я мечтаю избавиться от этой хреновины!

Элли весело засмеялась.

– Не круши мебель. Ложись спать. Сладких снов.

Я невольно вздрогнула и помотала головой.

– Нет, лучше вообще без снов.

Девушка нахмурилась и сделала пометку в блокноте.

– Об этом мы поговорим в следующий раз.

Я захлопнула крышку ноутбука и откинулась спиной на диванные подушки, прижала ладонь к груди, где неспокойно билось сердце.

Элли творила чудеса. Она буквально вытащила меня из ямы горя и отчаяния. С каждым днем дышать становилось легче.

Я вздрогнула, вспомнив первую ночь после больницы, которую я провела в портлендской квартире. И как утром расчищала проход, со слезами на глазах пытаясь сдвинуть гребаный комод, которым как-то умудрилась заслонить входную дверь.