Ещё один день

Снайпер смерил меня скептическим взглядом.

– Да ты редко в последние недели… тут. Ты все время где-то… там.

Я тяжело вздохнул и уселся за стол.

– Парни, нужно поговорить.

Камрады обменялись встревоженными взглядами и заняли стулья напротив меня, сжимая в руках кружки.

– Я знаю, что у меня сейчас тяжелый период жизни. И я веду себя как ублюдок. Но вы – моя семья.

Джеймс неопределенно кивнул, но я вскинул ладонь.

– Я вижу, что вы волнуетесь за меня. И не хочу, чтобы вы еще и во время задания думали, не слетит ли у меня крыша.

Грудь пронзила острая боль. Перед взглядом снова встала Хоуп. В ушах зазвучал тихий, теплый, как солнце, смех.

Я судорожно вдохнул.

– Мне нужно время. Чтобы…

– …забыть?

– …разлюбить?

Собрать остатки духа в кулак было невыносимо сложно, но мне удалось. Слишком многих людей тревожило мое состояние. И все они зависели от меня и моего состояния.

– Чтобы отпустить.

Стоило мне произнести это вслух, в голове раздался такой грохот, что я с трудом заставил себя не зажмуриться.

«Ты все? Решил, да? Ты же не хотел сдаваться…».

Кажется, камрады охренели от моих слов и проглотили языки. В кухне повисла тишина. Неуютная, как колючий свитер. Я смотрел в круглые глаза друзей, потягивал кофе и ждал вердикт.

Они имели право даже на приговор.

Коннор тихо спросил:

– И сколько тебе понадобится времени?

Я запустил пальцы в волосы и почти прошептал:

– Еще один день.

«Каждый день».

В глазах снайпера вспыхнул и погас огонь, оседая искрами на зеленой радужке. Он точно знал, что значат эти слова. Так же, как и Джеймс. Они значили слишком много. В них было слишком много тревоги, боли… и надежды.

Я ждал, что друзья начнут вправлять мне мозги, наставлять… да хоть орать! Мне было все равно. Выбора нет – я сам попросил выпустить нас на задание. Сам настоял на этом, когда понял, что задыхаюсь в квартире, полной воздуха.

Нас ждет задание. Значит, нужно собраться. Значит, я должен быть в порядке. Хотя бы эти два дня.

Тишину нарушил Джеймс. Он потянулся, разминая мышцы.

– Ладно, сегодня суббота. Значит, завтра летим в Вашингтон и…

Коннор резко оборвал его:

– Сегодня.

Я удивленно вскинул брови. Снайпер не сводил с меня пристального взгляда, из-за которого мне часто становилось не по себе.