Дрейф

– Мой цыпленок… Я люблю тебя, – наконец промолвила женщина. – И я хочу, чтобы между нами не было никаких недомолвок. Если между любимыми возникают какие-то вопросы, их нужно обсуждать. Нельзя загонять проблемы внутрь, правильно?

«Правильно, – угрюмо подумал Павел. – А ты, оказывается, еще и психолог».

– Весточка, я просто устал, – попробовал улыбнуться он.

– Я ни в чем тебя не виню, – примирительно сказала Веста. – Просто… понимаешь, для женщины очень важно понимание того, что она желанна. Желанна и любима.

Наружу рвался смех, рваный и истеричный, но Павлу усилием воли удалось сдержать его, затолкнуть обратно внутрь, как край рубашки, выбившийся на ходу из-за брюк.

– Ты меня любишь, Пася? – вдруг спросила Веста.

– Конечно, солнышко. Я люблю тебя, – тихо произнес он. – Люблю больше всего на свете, родная лапуля. Поверь.

Веста внимательно смотрела на него.

– Если бы я тебе не поверила, мы не поженились бы, – вполголоса ответила она. Наклонившись, она поцеловала его в лоб.

«Если она снова начнет лизать меня, я блевану», – в смятении подумал Павел.

– Ты умеешь хранить тайны, малыш? – внезапно спросила Веста, подняв голову. Он замер, наткнувшись на пронзительный взгляд ее громадных телячьих глаз.

– Я хочу кое-что рассказать тебе, – добавила она.

– О чем речь, дорогая, – напряженно засмеялся Павел. – Разве я давал тебе повод сомневаться во мне? Что это за секрет такой? Что-то вроде восьмой ноты, о которой мечтал твой брат?

Веста молчала, продолжая изучающе разглядывать мужа, и это ему не понравилось.

– Что-то случилось? – посерьезнел он.

– Нет, ничего не случилось. Просто ты единственный, кто у меня есть. И кому я могу доверять свои проблемы.

– Проблемы? – удивленно переспросил Павел. – Что у тебя случилось?

Теперь рассмеялась Веста.

– Ты так отреагировал, как будто я тебя заставила голышом драить палубу, – усмехнулась она. Похлопав по тощему плечу Павла своей массивной рукой, она поднялась с кровати.

– Все в порядке, цыпленок. Всему свое время. А сейчас я в душ, – объявила она.

Павел кивнул со смиренным видом, но как только Веста вышла из каюты, лицо его приняло озлобленное выражение.

«Угу. Семь пятниц на неделе. Тайна, душ… Кстати, о душе. Тебе не мешало бы сполоснуться еще сегодня утром, грязная корова».