Служанка для алмазных змеев

Если получишь яд тех нагов, то не умрешь и сможешь наблюдать, как растут твои дети.

– Я не понимаю…

– Потом ты все поймешь. Устала я.

Мама закрыла глаза, а я с беспокойством наблюдала, как она проваливается в глубокий сон.

***

Я не узнала всю правду до конца, но теперь хотя бы представляла, ради чего иду на риск. Я боялась – а как не бояться?! Но делать все равно нечего, иначе могу умереть. Я не позволю нагам больше кусать меня, а достану их яд, сцежу весь до капли, чтобы не мнили себя вершителями судеб и больше не издевались над несчастными девушками.

Несколько дней мама чувствовала себя нехорошо, и я вместе с соседкой Далиссой и лекарем, старалась сделать все, чтобы ей стало лучше как можно быстрее.

Сама тоже пыталась больше отдыхать, голова кружилась, но старый лекарь сказал, что это временно, что я скоро почувствую себя лучше. И опять же, надолго ли? Ниар Ротеуш ответил, что у меня еще есть в запасе пару лун.

Он принес мне средство, способное перебить мой запах, я же в самое логово змей собираюсь.

Так никто в столице не заподозрит во мне укушенную. Мама говорила про мой запах, а я не верила, сама ничего не чувствовала, мне он казался привычным, разве что немного стал другим…

Лекарь подтвердил слова мамы. И вообще я видела изменения в реакции, я стала более чувствительной к свету, звукам, запахам. По большей части они меня раздражали своей интенсивностью. Я надеялась, что это тоже временно.

Нужно бы еще изменить внешность перед отъездом, но я пока не знала, как это сделать.

Интересно, если в моем организме идут какие-то необратимые процессы, то сама я внешне изменилась или нет?

За день до отъезда я присела перед зеркалом, распустила длинные волосы, которые легли на плечи и спину шоколадной волной, взяла в руки костяной гребень. Задумчиво расчесывала их, разглядывая себя в отражении.

То же лицо правильной овальной формы, высокие скулы, а на впалых от болезненного состояния щеках едва заметные ямочки.

Да-а-а… Вид, скажем, не впечатляет, но так даже лучше.

Меньше взглянут. Большие вишневые глаза, сияющие лихорадочным блеском, белки чуть покрасневшие от недосыпа, губы, припухшие от того, что я так часто их кусала эти дни, и ставшие от этого соблазнительными. Особенно когда вспоминала сцену в купальне – мужчины-оборотни упорно не желали покидать мои мысли.

Все осталось прежним, зря я волновалась. Если не учитывать бледность лица и спадание пухлых до этого и розовых щек. И что внутри я стала другой.