Служанка для алмазных змеев

– Но как же так… Разве человек может превратиться в нага? И вы же сказали, что из яда можно сделать противоядие.

– Да, говорил, но боюсь, твои избранники не захотят вылечить тебя. Ты не представляешь, каким сокровищем ты стала для нагов. Если о тебе узнают…

– Меня уже ищут. Я знаю, что они сделают со мной, – прервала я речь ниара. – Меня тут же казнят, потому что… Потому что я осмелилась взять яд не у простых нагов, а у самих «Их Высочеств». Как видите, я все же умру в любом случае.

Лекарь замолчал, потрясенный моим признанием.

– Это тем более осложняет ситуацию. Но ты ошибаешься. Как только они узнают, что ты выжила после укусов, то закончат твое превращение.

– Но я не хочу! Я не хочу становиться монстром! Вы говорили, что можно излечиться, если я снова достану яд. Что вы сделаете противоядие.

Я никак не могла согласиться.

– Нужен яд именно тех, кто тебя укусил. Как ты добудешь его? И времени у тебя становится все меньше.

– У меня разве есть выбор? Мне грозит смерть, но теперь я буду бороться за свою жизнь даже не ради себя, а ради мамы.

Лекарь покачал головой. Он не верил, что моя затея удастся, но ведь он не верил и тогда, когда я отправилась в столицу.

– Такая у тебя судьба, а ты идешь наперекор ей.

– Мне все равно. Я отправлюсь куда угодно, хоть в столицу нагов. Я смогу! Я принесу новый яд, и вы поможете мне стать человеком.

Лекарь вновь покачал головой. Он смотрел так, словно знал намного больше, чем говорил.

– Ты многого не знаешь о себе, и я не вправе рассказать тебе об этом.

Я нахмурилась.

– О чем вы, уважаемый ниар?

– Но твоя мама лучше объяснит, когда придет в себя. Я не вправе сказать за нее…

Он точно не договаривал, скрывая правду. Только вот какую?

Я чувствовала, что очень важную для меня. И мама…

Мне часто казалось, что она чего-то боится, она всегда что-то умалчивала, отговаривалась приготовленными фразами. И постоянно твердила, что я должна обходить нагов стороной.

У нас не осталось никого из родни, кто бы смог помочь. Я лишь знала, что мама очень дорожит мной, она волновалась за меня, даже слишком. Никогда не оставляла без присмотра. Даже когда я выросла. И все же не зря боялась и предостерегала.

Но произошедшего не изменить, вернее, можно, но очень трудно. Но когда меня это пугало?

Если что задумаю, не отступлю. Так и с ядом.