Тьма и золото полуночи

Нимуэ окутана грудой ткани, скрывающей ее раны и придающей ей хоть какую-то форму, но шелк вздувается и проваливается в неподходящих местах, намекая на отсутствие под ним тела. Мерлин слеп, его глаза превратились в дымные провалы. Его кожа отваливается, открывая лесенку ребер. Кисти рук и ступни ног то появляются, то исчезают. Вот они здесь – а в следующее мгновение уже превратились в след инспайра. Несколько месяцев назад я исцелила Мерлина легендами. Сейчас Олли, закрыв глаза, стоит на коленях рядом с ним и Нимуэ, из носа у него течет кровь.

Он пытается сделать то же самое, но на сей раз это не помогает. Кто знает, то ли потому, что он по-прежнему использует мою часть силы, то ли Мерлину и Нимуэ уже нельзя помочь.

– Это она? – спрашивает Мерлин голосом, похожим на слабое эхо.

– Да, милорд. Ферн здесь, – говорит лорд Элленби, подталкивая меня ближе.

Я опускаюсь на колени рядом с Олли и беру протянутую Мерлином руку. Она влажная и пахнет протухшим мясом. Я сопротивляюсь желанию бросить ее.

– Меч, – хрипит Мерлин.

– Экскалибур?

Он кивает. Я смотрю на Олли: почему они решили сказать мне что-то об Экскалибуре? Я все равно сейчас ничего не могу с ним сделать, а может, и никогда не смогу. Даже с сильным Иммралом я оказалась недостаточно сильна, чтобы удержать его. Им нужен Олли.

– Он найдет тебя, – произносит Нимуэ сквозь шарф, ее голос искажен, словно у нее уже нет половины рта.

Она пытается сказать что-то еще, но прямо под нашими взглядами ткань, прикрывающая ее лицо, падает.

Голова Нимуэ рассыпается. Тело следует за ней, и вот уже ничего нет там, где была Нимуэ, только воспоминание об инспайрах и клочки лилового шелка.

Мерлин подхватывает ее слова, хотя мы едва его слышим:

– Когда ты будешь готова, он найдет тебя. Здесь, под куполом…

Мерлин умирает не так элегантно. Он не тает, как Нимуэ. Он даже не рассыпается в пепел, как Андраста. Он дергается в конвульсиях, и каждый толчок ломает его кости и рвет кожу. А потом, с последней судорогой, он взрывается.

Я отворачиваюсь, прикрывая лицо, и чувствую дождь теплых инспайров на щеках и шее.

Когда ты будешь готова, – словно шепчет мне какой-то голос, но не в уши, а прямо в мозг. И так уходит последняя из фей.

12

Я никогда не была особой поклонницей Мерлина – он несколько лет откровенно проявлял недоверие ко мне, прежде чем признал наконец, что я не инкарнация зла, – но смерть его и Нимуэ действует на меня сильнее, чем я ожидала.