Полночные тайны

Потом Олли говорит о том, как увидел Эллен и Мидраута. Мне очень редко приходилось видеть, чтобы лорд Элленби кричал в гневе, но в тот момент он испускает гортанный рев разочарования. Но тут же берет себя в руки, хотя его грудь тяжело поднимается, а кулаки сжаты.

– Извините, – бормочет он. – Мне не следовало…

– Простите, что не рассказали вам раньше, – говорит Олли. – Мы не хотели пробуждать надежды.

– Это я не хотела, – перебиваю я брата. – И просила Олли ничего вам не говорить.

Лорд Элленби кивает, но, несмотря на его слова, я вижу, что на самом деле он зол на меня.

– Да, я понимаю, Ферн. Но мне бы хотелось… Ну, что есть, то есть.

Я понимаю его гнев – конечно, нужно было разобраться во всем, и я была готова к его реакции. Но все равно поневоле тревожусь, что лорд Элленби – и Олли тоже – винит за это маму. Как-то раз, когда мы возвращались в Тинтагель, Олли сказал:

– Разве она не могла просто оставить его для тебя в Тинтагеле? Все равно ведь никто из нас не мог бы им воспользоваться, а Мидраут не проник бы в замок.

Я подавила желание броситься на защиту мамы, потому что, честно говоря, и сама думала о том же. Почему она постаралась устроить все так сложно? Наверняка были другие способы сделать так, чтобы Экскалибур не попал в руки Мидраута, даже если мама действовала вместе с кем-то еще и не могла рассказать им о своих истинных намерениях.

Глядя теперь на лорда Элленби, я гадаю, что он думает о своей давней подруге. Предполагаю, что и сама я на его месте чувствовала бы себя преданной.

Почему мама не дала ему хотя бы одну из подсказок, вместо того чтобы связывать его загадками и клятвами? Выглядит так, словно она ему не доверяла.

– Как вы думаете, сэр, каким должен быть наш следующий ход? – спрашивает Олли.

Но лорд Элленби не отвечает. Вместо того он открывает встроенный в стену шкаф, за которым скрывается нечто, что можно описать только как святилище. Он никогда прежде не казался мне религиозным человеком, так что я не в силах сдержать любопытство.

В центре я вижу группу фигур, окруженных свечами самых разнообразных размеров. Когда лорд Элленби зажигает каждую из них, комнату наполняет пьянящий запах – ладан, розы и яблоки. И все вокруг – резкий свет, голоса аптекарей, копающихся в грядках под окном, – приглушается.

Когда лорд Элленби возвращается к своему письменному столу, чтобы написать что-то на листке бумаги, я подхожу к алтарю. Фигурки сделаны из стекла, воска и железа.