Полночные близнецы

Подавленная, я дрожу, и от этого становится лишь хуже, когда лорд Элленби наклоняется ко мне:

– Нужна храбрость, чтобы разговаривать со мной так, как ты вчера, Ферн. Это сулит хорошее, да?

Потом он отступает назад – и я остаюсь наедине с мерзким старикашкой.

– Оружие, девица? – спрашивает Мерлин.

Я показываю ему кулон. И невольно оглядываюсь на Олли. Он неотрывно смотрит на украшение. Хорошо. Если я буду убита в этом Испытании из-за глупого подарка моего глупого брата, надеюсь, он умрет от стыда.

Мерлин с неожиданной силой поднимает меня на алтарь. Его белая поверхность покрыта красными полосами. «Ладно, значит, это кровь», – думаю я, чувствуя, как из моего горла вырывается истерический смех.

Феи, что теперь окружают меня, раскидывают руки и закрывают глаза, как будто входя в некий транс. Все это очень по-язычески. И вдруг воздух кажется насыщенным электричеством.

Мерлин хватает меня за левую руку, а другую свою руку вскидывает вверх. Инспайры вокруг нас скручиваются в длинное лезвие без рукоятки.

– Никогда не слыхала о кровавой клятве, девица?

Мерлин похлопывает по моему кулаку ножом, чтобы я раскрыла ладонь.

– Ни за что, – говорю я.

Дело не в том, что я не желаю чувствовать боль, – если честно, мне и похуже доводилось, – я просто не настолько глупа, чтобы добровольно ей поддаться.

Вмешивается лорд Элленби:

– Если ты не сделаешь этого, то не сможешь пройти Испытание.

Вот дерьмо. Я широко раскрываю ладонь. Ладно, это ведь просто сон в конце дня. Но, несмотря на то что говорил лорд Элленби, может ли болеть порез, нанесенный во сне?

Мерлин опускает лезвие, и на металле вспыхивает солнце.

Выясняется, что на самом деле это очень больно. Нож настолько острый, что впивается в мою ладонь как проволока для резки сыра. Я подавляю желание отдернуть руку. Я не хочу проявлять хоть какую-то слабость. И вместо этого рассматриваю порез. Сквозь кровь я различаю что-то белое и понимаю, что это должна быть кость.

– Вот так, девица, – слышу я отдаленный голос Мерлина. – Пусть льется.

У меня гудит в ушах. Кровь завораживает. Я поворачиваю ладонь так и эдак, наблюдая за тем, как алый сироп скапливается в ране. Потом он выливается и ползет по ладони, обвивается вокруг моего запястья. Некоторое промедление – и наконец первая капля падает на алтарь.

Сначала мне кажется, что я вдруг оглохла.