Полночные близнецы

Каждая лампа в комнате ослепляет, но ни одна не идет в сравнение с сиянием, не имеющим источника, – сиянием позади Олли, превращающим его в некую тень. Он смотрит на свои растопыренные пальцы, а свет играет вокруг них, как искры статического электричества.

Я не в силах вдохнуть.

– Что это?

Голос Олли доносится до меня так, словно мы стоим в противоположных концах глубокой пещеры. Олли выглядит пугающе, невероятно прекрасным.

– Что со мной происходит?

Свет вокруг него начинает пульсировать, как будто его источник иссякает.

Олли качает головой, как если бы она кружилась.

– Это… оно щиплется, – говорит он.

Его страх переходит в сонное любопытство.

Фигура его мерцает, свет разъедает его, словно пытаясь утащить куда-то.

– Нет! – кричу я и подхожу ближе.

Почему свет вокруг него, а не вокруг меня? Лампочки вспыхивают еще ярче, они, похоже, изливают остатки своей энергии.

– Стой!

Я тянусь к Олли, но слишком поздно. Лампочки взрываются, свет гаснет, а я остаюсь в темноте среди битого стекла.

4

В этой темноте я опускаюсь на корточки в нашей гостиной, покрытая мелкими царапинами в тех местах, где лампочки окатили меня крошечными осколками. Мой брат лежит на полу передо мной, расслабленный, как тряпичная кукла, и, похоже, крепко спит.

– Олли? – шепчу я, осторожно толкая его.

Он не шевелится.

– Вставай! – говорю я немного громче.

И снова – никакой реакции. Выглядит он нормально, если не считать таких же, как у меня, мелких царапин.

И дыхание у него ровное, и тихое мирное сопение словно насмехается над моими собственными паникой и растерянностью. Я хватаю телефон, чтобы позвать на помощь, но что я могу им сказать? «Мой брат оказался внутри какого-то зловещего света, а теперь спит»? Звучит довольно глупо.

Я еще несколько раз толкаю Олли, потом крепко пинаю его, убеждаясь в том, что он не намерен просыпаться. А потом разражаюсь слезами. Ничто из происходившего сегодня не имело смысла, но, когда свет изменился, я была так уверена, что вот-вот получу ответы.

А теперь они ускользнули от меня.

Продолжая жалобно всхлипывать, я беру в кухне губку и смываю осколки с лица и рук Олли. И гадаю, что он может видеть во сне, – но прежде всего у меня возникает очень явственное ощущение, что он спит под воздействием некоей силы, находящейся за пределами любого нормального понимания.

Олли так и не просыпается, когда я перетаскиваю его на диван. Нет смысла оставлять его на полу.