Донор (сборник)

Евгений удивленно уставился на Шаниту:

– Не слишком ли смелое заявление, селедка? Вот по тебе я могу дать стопроцентный прогноз. Сегодня ночью ты сдохнешь. Или ты будешь возражать? Хочешь, поспорим?

– Я это знаю, – совершенно спокойно ответила женщина. – Но я заберу тебя с собой.

Золотарев расхохотался.

– Мне всегда нравились оптимисты, а также люди с чувством юмора! – воскликнул он, резко оборвав смех. – Вот гляжу я на тебя и не пойму, ты и правда конченая дура? Или притворяешься?

Он отфутболил бутылку с водой, и та, описав полукруг в холодном воздухе, упала на камни.

– Значит, пытать меня ты не собиралась, – подвел итог Евгений, на всякий случай еще раз разворошив нехитрые пожитки Шаниты. – Как же ты собиралась осуществить свою месть, детка? Затрахать меня до смерти?

Он поднял книгу.

– Ого. Достоевский, «Преступление и наказание». Любишь русскую классику? Или морально настраивалась на нашу встречу?

Шанита ничего не ответила.

Евгений брезгливо бросил книгу, затем сунул руку во внутренний в карман, извлекая смартфон.

– Еще и телефон сломала, сучка, – резюмировал Золотарев, переведя взор на Шаниту. – Путешествие с тобой выходит в копеечку. Слышишь меня?

– Бедненький и разнесчастненький, разорили тебя.

Наклонившись, Шанита молча разглядывала распухшее колено, из которого торчал белеющий осколок кости.

Осмотревшись, Евгений нагнулся, поднимая с земли нож. Тот самый, которым его ранила женщина. Узкое лезвие было выпачкано запекшейся кровью, костяная рукоятка вырезана в виде звериной морды.

– Ага. Значит, этой ковырялкой ты меня тыкала всю дорогу, – заключил Золотарев. Он бросил нож в ледяной ручей и вновь повернулся к ней:

– Я правильно понял, что Надя жива?

– Я же сказала. Я ее и пальцем не тронула, – ответила Шанита.

– А что с моей ассистенткой? Я о Даше Фолиной.

– С твоей медсестрой правда. Фолина ведь знала, на что идет, помогая тебе, – устало произнесла Шанита. – Но я ни в чем не раскаиваюсь.

– Должен тебе сказать, ты была очень убедительна, – признался Евгений. Он скинул с себя куртку, затем, морщась от боли, начал расстегивать рубашку.

– К байку и смартфону плюсуем косуху с рубашкой, – сварливо подсчитывал он.