Золотая башня

– Многие из этих магов сейчас в Паноптиконе или под стражей в Ассамблее. Относитесь с сочувствием к оправданным членам их семей. Они и так достаточно натерпелись от предательства их близких.

Джаспер покраснел, как помидор, и уставился в пол.

– Мы должны извлечь из случившегося урок и не можем позволить страху руководить нами, – продолжал мастер Руфус. – Слухи, подозрения относительно ваших товарищей по учёбе – всё это исходит из страха. Но страху нет места в сердце мага. Это страх привёл Константина Мэддена на его путь.

Когда страх подчиняет нас, мы забываем о том, кто мы есть на самом деле. Мы забываем обо всём хорошем, на что мы способны.

Толпа притихла.

– Среди нас есть те, кто может вызывать у вас страх, потому что вы их не понимаете, – сказал мастер Руфус. – Но Коллам Хант, наш творец, помог закрыть последнюю главу трагического наследства Врага Смерти. Когда это было необходимо, он встал на сторону закона и порядка, добра и человечности. Зло всегда будет пытаться победить, а добро всегда будет одерживать верх.

 – Руфус скрестил на груди руки. – Аплодисменты Колламу Ханту.

Аплодисменты были скупыми. Тамара отпустила руку Колла, чтобы тоже похлопать, и постепенно к ней присоединились другие. Это никак нельзя было назвать громовыми овациями, но всё же. Все быстро успокоились, как только мастер Руфус и другие маги слетели со своего высокого пьедестала и величественно покинули холл, объявляя тем самым об окончании собрания.

– Так… что теперь? – спросил Колл, держась в стороне, пока остальные ученики разбредались по своим делам.

Ему не хотелось привлекать к себе ещё больше внимания.

Тамара пожала плечами.

– У нас есть время. Можем вернуться в наши комнаты.

– Ладно, – со смешанными чувствами согласился Колл.

Ему хотелось остаться наедине с Тамарой, но он волновался, что ему нечего будет ей сказать. Это ведь только благодаря подсказке Аарона она на него не злилась, то есть, если ей понравились слова Аарона, возможно, ей на самом деле нравился Аарон.

Так считал Джаспер. И, если уж быть честным с самим собой, Колл тоже так думал. Аарон всем нравился больше Колла. Почему с ней должно быть по-другому?

«Она сказала, что ей нравишься ты», – возразил Аарон, и Колл поморщился. Он был не против, что Аарон слышал большую часть его мыслей, но те, что касались самого Аарона, Колл был бы не прочь оставить при себе.

«Но так не получится», – возразил Аарон.