Истории фейри. Железные земли

Темные холодные месяцы считались в Благом дворе неудачным временем для войн, так что, возможно, королева просто выжидала до весны, когда лед начнет таять и все преимущества окажутся на ее стороне.

И все же иногда Ройбену хотелось верить, что она тоже обдумывает продление мирного договора между их дворами. Даже с ее значительным численным превосходством война означала потери.

– Прибыл посланник Благого двора, господин, – повторила Дулкамара, серебряные подошвы ее сапог звенели при каждом шаге. Ройбен слушал, как конец фразы отражается от стен снова и снова, как насмешка: господин, господин…

– Впусти его, – приказал Ройбен, задумчиво прикладывая палец к губам.

– Возьму на себя смелость сообщить, что посланник – она.

Ройбен поднял на нее взгляд, в котором светилась неожиданная надежда.

– Пусть войдет.

– Да, господин.

Стража отступила, позволяя посланнице подойти ближе. Она была облачена в снежно-белые одежды и совершенно безоружна. А когда фейри подняла на короля взор, ее серебристые глаза сверкнули, точно зеркало, отражая его лицо.

– Добро пожаловать, сестра, – слова, казалось, похитили весь воздух из его легких.

Волосы ее были коротко острижены, белым ореолом обрамляя лицо. Поклонившись, она так и не подняла головы.

– Лорд Ройбен, моя госпожа шлет вам приветствие. Она опечалена, что приходится воевать против своего верного рыцаря, и просит вас пересмотреть свое опрометчивое решение. Вы все еще можете передумать, сдаться и возвратиться к Светлому двору.

– Этин, что случилось с твоими волосами?

– Это в память о брате, – ответила она, так и не поднимая головы. – Я отрезала их после его смерти.

Ройбен молча смотрел на нее.

– Каков будет ответ? – осведомилась Этин.

– Скажи ей, что я не передумаю, – резко отозвался он. – Не отступлю и не сдамся. Можешь передать своей госпоже: узнав вкус свободы, я больше не считаю возможным служить ей. Можешь также сказать, что ничто в ней больше не привлекает меня.

Этин сжала зубы, будто пыталась удержать рвущиеся слова.

– Мне было приказано остаться, чтобы присутствовать на церемонии коронации. С вашего позволения, конечно.

– Я всегда рад твоей компании, – сказал Ройбен.

Не дожидаясь разрешения, Этин покинула зал. Когда в двери вошел камергер, широко, зубасто ухмыляясь, Ройбен попытался выкинуть из головы мысль, что последнее время ему больше удается радовать своих врагов, чем друзей. И это дурное знамение.