Черное сердце

Пэттон в принципе мастеров ненавидел, а теперь он каждый вечер в новостях требует ее крови с такой яростью, что аж жилка пульсирует на лбу. Пусть мама прячется и дальше. Мне только очень хочется знать, где она.

– Баррон, как думаешь… – в сотый раз начинаю я разговор о ней – сейчас мы станем друг друга успокаивать, мол, у нее все в порядке, скоро она с нами свяжется.

Но тут парнишка с косичками заворачивает в бильярдную.

– Давай, – брат дергает головой, и мы ныряем в пекарню напротив.

Там очень здорово, потому что тепло.

– Ты когда-нибудь уже эту свою зацикленность на Лиле переживешь? – спрашивает брат. Нужно было самому начать разговор и выбрать тему. Любую другую тему. – Это у тебя как болезнь, честное слово. Когда ты на ней помешался? Лет в одиннадцать?

Я молчу.

– Ты потому за ней и потащился, а потом и за этим типом? Думаешь, недостоин ее, но надеешься застукать на чем-нибудь мерзком, ведь тогда получится, что вы все-таки друг друга сто?ите.

– Все совсем не так, – шепчу я. – Когда любишь, все совсем не так.

– Да неужели? – фыркает Баррон.

Страшно хочется сказать ему какую-нибудь гадость или колкость, но я сдерживаюсь. Если не буду реагировать, может, он отстанет, а там я его отвлеку. Мы молча стоим у окна. Через несколько минут Баррон вздыхает.

– Мне снова скучно. Пойду все-таки позвоню.

– А если он выйдет? Как мне его…

– Сымпровизируй, – советует Баррон, изображая испуг.

Он выходит, звякнув колокольчиком на двери, и парень за стойкой кричит вслед свое обычное «спасибо-что-заглянули-приходите-еще».

Баррон принимается расхаживать по мостовой около пекарни, вовсю флиртуя с невидимой собеседницей по телефону. Он так и сыплет названиями французских ресторанов, будто каждый вечер в таких ужинает. Прижал трубку к щеке и улыбается, словно искренне верит в тот романтический бред, который несет. Жалко, конечно, эту девчонку, но мне становится весело.

Я ему потом спуску не дам.

Заметив, как я с улыбкой пялюсь на него в окно, Баррон поворачивается ко мне спиной и отходит к ломбарду неподалеку. Когда он оглядывается через плечо, я комично поигрываю бровями.

Делать особо нечего, так что продолжаю караулить. Покупаю еще кофе, расстреливаю парочку зомби в телефоне.

И все равно вздрагиваю от неожиданности, когда парень с косичками выходит из бильярдной.